Чтение онлайн

Рэчел посвящала немало времени волонтерской деятельности, работая по большей части с детьми. Она возглавляла организацию, которая подавала иски в случаях семейного насилия и требовала, чтобы родители или родственники прошли психологическую корректировку. Кроме того, Рэчел с детства увлекалась музыкой и порой участвовала в любительских постановках. Она жила одна в многоквартирном доме на Лестер-сквер.

Обычно мы проводим деловые встречи в сетевом режиме, но на этот раз Алекс предпочел личное общение.

Лестер-сквер – достаточно дорогой район со множеством парков, между которыми расположены многоквартирные дома, небольшие магазины и рестораны. На его северной окраине находится Университет Паркленда, а на юге – заповедник Гренада.

Звонить заранее мы не стали – предупреждать Рэчел о нашем визите не имело смысла. Остаток дня Алекс провел, изучая всю доступную информацию о ней, которую смог найти. Рэчел получила лицензию в 1382 году и училась в Университете Карпатии у Таттла. Позже между ними возникли близкие отношения, несмотря на разницу в возрасте. Она так и не вышла замуж.

– Трудно представить себе такое, – сказала я.

– Что именно? – Алекс смотрел на собирающиеся тучи. Мы поднялись над загородным домом и взяли курс на Андиквар. Солнце опускалось за горизонт, освещая закатными лучами реку Мелони. – Что она променяла звездные корабли на акции и облигации?

– Именно.

– А кто-нибудь скажет, что игра на бирже возбуждает куда больше дела, которым ты зарабатываешь на жизнь.

– Угу. Только никто не воспринял бы этого всерьез.

– Думаешь? Спроси тех, кто вложил все свои сбережения в «Беркман антиграв».

«Беркман» обанкротился несколько месяцев назад, вместе со многими другими высокотехнологичными компаниями.

– Можешь говорить что угодно, Алекс, но это совсем другое дело. Какой пакет акций сравнится с полетом через Баккарианские кольца? Или с погоней за кометой?

– Вот за это я тебя и люблю, Чейз, – рассмеялся он.

Мы встроились в поток движения. Искин сообщил, что до Лестер-сквер лететь еще четырнадцать минут.

– Как я понимаю, с Одри все прошло хорошо, – сказала я. Прошлым вечером Алекс ужинал вместе с ней.

– Вполне, – уклончиво ответил он, но я все поняла.

– Она хорошая женщина.

Движение оказалось достаточно плотным.

– Вы еще не назначили дату помолвки?

Алекс откашлялся:

– Вряд ли это случится в ближайшем будущем.

– У нее есть другой?

– Понятия не имею, Чейз. Честное слово.

– Сам понимаешь, вечно она ждать не станет.

– А ты знаешь про другого?

– Нет, просто спросила.

Он замолчал, затем сменил тему:

– В туристической отрасли дела идут не лучшим образом.

– Сомневаюсь, что они вообще когда-нибудь шли хорошо. Прежде всего, многим не нравятся длительные полеты. Если на расстоянии часа лета нет черной дыры, им становится неинтересно. Они предпочтут сидеть дома, уйдя с головой в виртуальный мир.

– Пожалуй, ты права. Может, именно это и побудило Таттла вступить в Гиббоновское общество.

– Возможно.

– Но есть и те, кто не видит дальше собственного носа, – и были всегда. Вероятно, их большинство.

– Ты становишься пессимистом, Алекс.

– Становлюсь? Чейз, где ты была последние несколько лет?

Он посмотрел на меня в тусклом свете приборной панели и снова рассмеялся. Сегодня он был по-настоящему счастлив – я давно не видела его таким. Алекс, как правило, держит свои чувства при себе, не впадая ни в депрессию, ни в бурный восторг. Но сейчас ему было хорошо. И вряд ли это имело отношение к каменной плите.

Лестер-сквер прекрасен сразу после заката. Наступающую темноту частично рассеивает свет скрытых фонарей. Легкий ветерок мягко шевелит широкие листья сливовых деревьев. Фонтан зимой обычно выключен, но до серьезных холодов оставался еще месяц, и тем вечером он все еще бил, сверкая отраженным светом. Люди кормили птиц орешками. На северной окраине парка дети играли в мяч. Была и неизбежная собака, то есть, конечно, гуч – самое близкое к псовым животное на Окраине.

Общественная парковка внутри Лестер-сквер оказалась небольшой – единственная площадка у западного периметра. Получив инструкции от службы контроля движения, мы опустились на указанную площадку. До дома Рэчел было около пяти минут пешком.

Поднявшись по четырем или пяти каменным ступеням, мы остановились перед входной дверью. Дверь спросила, кто мы.

– Чейз Колпат и Алекс Бенедикт, – ответил Алекс.

– Вас нет в списке.

– Прошу сообщить госпоже Баннистер, что мы работаем над историей Управления планетарной разведки и астрономических исследований и хотели бы поговорить с ней несколько минут. Много времени мы не отнимем.

– Одну минуту, пожалуйста.

Здания на Лестер-сквер, от двух до четырех этажей в высоту, были построены в стиле позднего ортомодерна: искривленные стены, выпуклые окна, башенки в неожиданных местах. Ветер гнал по дорожке сухие листья.

Щелкнул замок.

– Можете войти. Госпожа Баннистер живет в квартире номер сорок семь.

Антиграва в вестибюле не оказалось – вместо него имелись лестница и лифт. Поднявшись на лифте, мы нашли квартиру на четвертом этаже и остановились перед дверью. Дверь открылась, и появилась улыбающаяся Рэчел Баннистер.

– Входите, – пригласила она.

Я увидела привлекательную женщину с классическими чертами, пытливым взглядом голубых глаз и коротко подстриженными каштановыми волосами, чуть выше меня, явно привыкшую к самостоятельной жизни. Похоже, наше неожиданное появление внушило ей мысль, что воспринимать нас всерьез не стоит.

– Жаль, что я не знала о вашем визите, – сказала она. – Через несколько минут мне нужно уходить.

– Прошу прощения, – ответил Алекс. – Если хотите, можем прийти в более удобное для вас время.