Чтение онлайн

– Что там? – спросил Ким почти нормально.

Заряжающий с левого крыла уже пробовал утащить убитого пилота в корму, чтобы он не отнимал необходимое пространство.

– Его-о про-рби'л-о то-от х'во-сте д-о г-лв-ва, – четко доложил Сэм, справившись наконец с горящими зарядами под собой. – Пх-жар тушон.

Ноги у него стали какими-то слишком тонкими и руки тоже, решил Ростик. И лишь тогда сообразил, что на мальчишке-бакумуре обгорела шерсть.

– Пожар залейте чем-нибудь, вода у нас еще осталась, – приказал Ким. – И имей в виду, Сэм, хвоста у человека нет. Мосияша пробило до головы от бедра, а не от хвоста, понял?

– От б-дра, – звонко оповестил Сэм, и от этого довольно неожиданно стала попискивать Гуляб, видимо, у нее случилась тихая истерика.

Ким, впрочем, времени не терял, оглянулся на Изыльметьева, который кивнул в ответ, нырнул вбок, в сторону левого трюма. Вернулся не скоро, чуть не через минуту, коротко рявкнул:

– Навылет. Он уже умер.

Ким осмотрелся, для верности приказал:

– Мириам, ты теперь за левого пилота. – Молчание было недолгим, Ким снова почти заорал: – Не слышу ответа!

– Есть, командир. – Полушепотом. На едином.

– Так-то.

Они прошлись над рекой еще пару раз, причем теперь Сэм немного опаздывал с заправкой патрона в ствол, видимо, у него саднило обгоревшую кожу. Но он помалкивал, не жаловался и отложил лечение на потом, когда бой кончится. Хотя теперь даже Ростик немного сомневался, а кончится ли этот бой?.. Ким мог остаться над переправой и ночью, пробуя ненадежную тактику опрокидывать плоты, пролетая над ним. Ночью это выходило лучше, чем днем, хотя все время приходилось советоваться с кем-нибудь из бакумуров, чтобы обнаруживать цель.

– Рост, – проговорил Ким, почти успокоившись, – все-таки нужно было сюда, в реки, викрамов затащить. Они на переправах большую пользу оказали бы.

С русским у него не слишком, решил Ростик.

– Ага, притащишь их сюда, как же… Мы даже рифовый барьер у западного берега не прошли. А тут, в эпицентре отравлений, после нашего похода по этим землям… Здесь теперь на много лет все отравлено, только вот пауки почему-то не умирают, живучие, черти.

– Что? – не расслышал его Ким.

– Невозможно, – прокричал он тогда. – Потом объясню.

Внезапно он засмотрелся на одного из летателей. Тот сделал плавный скачок к земле, захватил паука, как положено, почти сразу же сбросил его в воду… И вдруг, как Ростик еще ни разу не видел воочию, размазался в пространстве. Вынырнул, вернее, снова стал видимым совсем в стороне, чуть не в двадцати метрах от лучей, которыми пауки пробовали его достать. Это было бы здорово, если бы не было так непонятно.

Что это такое, стал думать Ростик, что же это за «мерцание» такое? Ведь как-то же это связано с теми выпрыгивающими из ниоткуда медузами, которые так терроризировали людей и пурпурных во время похода по этим землям?.. И кстати, почему прозрачные прыгуны не атакуют комши? Или атакуют, только те умеют с ними справиться? Слишком много вопросов, на которые не приходят ответы. А они нужны и именно сейчас, когда возможно как-то использовать это знание…

Впрочем, такое с ним тоже бывало не раз. Кажется, в голове пусто, но что-то крутится в сознании, и остается лишь подстегивать себя, чтобы… Нет, все-таки слишком сложными были эти бои, концентрации требовали изрядной, не до размышлений. А жаль. Только и остается надеяться, что будет время подумать. Или наоборот – если они не удержат пауков, то и думать о таких вещах станет бессмысленно.

– Мама родная, – внезапно почти детским голосом проговорила Гуляб.

Рост сразу вернулся из своих дурацких, ненужных сейчас отвлечений к реальности, осмотрелся… Прочерчивая в воздухе густой дымный след, на землю падал крейсер. В воздухе еще оставался не слишком длинный горизонтальный шлейф, неровный, уже раздуваемый ветерком, который над рекой все-таки гулял. А потом он переходил вертикаль…

Удар о землю был так силен, что захотелось зажмуриться. Почти сразу оранжевое пламя снопом взметнулось к серому Полдневному небу, и лишь спустя пять счетов докатился звук взрыва. Изыльметьев вдруг заговорил часто и быстро, даже негромко, но его почему-то было слышно через вой котлов:

– Это же… Игорек Футболист, что же он наделал?..

– Прекратить! – заорал Ким.

Он вывел свой крейсер в горизонталь, но машина почему-то все равно висела, опустив правый борт, и потому заскользила к очень недалекой воде. У Ростика даже пушка крутанулась в сторону крена, видимо, он тоже слегка разжал пальцы.

Крейсер Ким все-таки поймал, выровнял, хотя они еще некоторое время скользили вперед и вбок, как по невидимому, но очень скользкому льду, обернулся, глядя на Гуляб в упор, отчеканил:

– Прекратить. Будешь тут эмоции поднимать, я тебя… спишу и не посмотрю… Сама должна понимать, – добавил он уже спокойнее.

Они поднялись, Ким покружил немного, выискивая следующий объект для атаки, но машина почему-то все время подрагивала, словно пилоты теперь, после гибели крейсера Израилева никак не могли собраться, чтобы идти на следующую штурмовку. Так, решил Ростик, кажется, сегодня ночью цирка с низким пролетом над пауками не будет.

Так и оказалось, едва выключилось солнце и река стала невидимой на фоне чуть более темной земли, едва ушло зарево на условном западе, Ким решительно направил крейсер к Водному миру, где было назначено место сбора для получения припасов и отдыха. Летели больше часа, на всех давило слишком близкое присутствие комши, хотя каменистый островок, где собирались машины, был надежно отделен от переправы через реку огромной, чуть не в тридцать километров, непроходимой для пауков болотиной.

Островок этот был уже набит крейсерами, видно его было издалека из-за костров, около которых расположились экипажи и бакумуры обслуги, которые исправно готовили ужин.

Едва они приземлились, едва расположились, усталые, замедленные, к ним тут же подскочили две пурпурные тетки. Одна с длинными и грязноватыми волосами, забранными в подобие конского хвоста, предложила фасолевой каши с крупно порубленной дичиной и чай, много чаю. Причитала она почему-то с певучим украинским выговором:

– Не-ед, к'шать дн-до, по-очем н'ко не к'шад…

– Дай хоть дух перевести, – мирно попросил Ким, на правах командира, – посидим, и кушать захочется. Пока только чаю давай.