Чтение онлайн

— Впереди два оживших трупа. Быстро прикончи их и сверни в первый поворот налево, — впервые голос не вёл меня в обход.

В расширении коридора замерли две искалеченные фигуры. Похожи на тех немёртвых стражей, с которыми я уже сталкивался в незабываемом для меня убежище. Но эти были без орудий. В обледеневших лохмотьях, с резкими, порывистыми движениями, они выглядели куклами в руках неумелого ребёнка.

Первый не успел даже среагировать — плазменный тесак прошёл по горлу, отделяя череп от торса и оставляя на ледяной плоти дымящийся шрам.

Внимание! Вы получили 12 ОС! (30/360).

Второй, с развороченной грудной клеткой, уже заносил когтистую лапу, но я оказался быстрее. Короткий удар в грудь, рывок вверх, и тело грузно осело на пол.

Внимание! Вы получили 12 ОС! (42/360).

Едва ощутимая дрожь, еле заметной судорогой, дважды пробежала по моему телу.

— Вверху должен быть лаз. Запрыгни и ползи. Дальше я поведу, — подал голос собеседник.

В потолке действительно зияла дыра, словно кто-то вырвался наружу, оставив рваные края.

Мелькнула неприятная мысль: «Вот в этой кишке меня и раздавят. Стоит ли доверять голосу того, которого я даже не видел?»

Но интуиция и «Воля ужаса» молчали, и, отбросив сомнения, я прыгнул. Камни заскрипели под броней, цепляясь за выступы. Узкий лаз, казалось, неохотно сжимался вокруг меня, пропуская с трудом

Как и в домене Неназываемого, стоило мне оказаться в кромешной тьме, как на забрале что-то едва заметно мигнуло. Мир словно вздрогнул, и тоннель проявился, будто выхваченный светом. Но это не был свет. Он не отбрасывал теней и не имел видимого источника.

— Ползи вперёд. На первой развилке сверни налево. На второй — направо. Дальше будет разлом вверх, — голос звучал спокойно, уверенно, словно для его обладателя это было привычным делом. Он неведомым мне образом отслеживал мои передвижения.

Я двигался. Камень был холодным, словно покрытым инеем. Тоннель то сжимался, то расширялся. На первой развилке я выбрал узкий левый ход. Пришлось ползти на локтях и коленях, доспех цеплялся за края, и скрежет отдавался в сочленениях.

Вторая развилка возникла внезапно. Правый ход уходил вниз в щель, от которой тянуло могильным холодом. Я свернул туда.

Через несколько локтей камень сменился обломками, тоннель обрывался, переходя в вертикальный разлом. Я подтянулся, вцепился в неровности и полез вверх, цепляясь и извиваясь, словно ящерица.

Добравшись до края, я выглянул наружу и замер.

Передо мной в вечных сумерках тонул внушительный зал. Потолок терялся в непроглядной темноте. Вдоль стен, словно окаменевшие змеи, тянулись массивные столы. Пол был усеян скелетами опрокинутых стульев и обломками посуды. Скорее всего, здесь когда-то собирались офицеры, пировали или совещались перед походом. Теперь это место принадлежало только смерти.

Везде были разбросаны тела: застывшие, покрытые наледью, вмёрзшие в пол и столы. Одни сидели, уронив головы, другие — опрокинув стулья, третьи — замерли в отчаянной попытке добраться до наглухо закрытых дверей. Замёрзшая еда на тарелках, опрокинутые кувшины — всё было запечатано в пузырящемся саване льда.

Тишина стояла такая, что хотелось кричать. Лишь тихий, на грани слуха гул систем нарушал её.

Голос моего проводника прорезал тишину:

— В этом зале было два выхода. Левый — завален давно. Используй второй, на противоположной стене. В нем сверни направо и иди прямо. Не сворачивай. Всё опасное… ликвидировано. Так что… Скоро увидимся.

Последние слова прозвучали иначе. В них появилось нечто новое — ни угроза, ни дружелюбие. Любопытство? Нетерпение?

Я выбрался в зал, оглядываясь и примечая возможную добычу. Лёд хрустел под ногами. Пройдя мимо завала, я шагнул в другой проём. Коридор за ним был узким, строгим, без тел, но с явными следами борьбы: царапины, почерневший металл, оплавленные участки.

Невидимый собеседник утверждал, что все ликвидировано. Но расслабляться я не собирался. «Воля ужаса» по-прежнему молчала, лишь царапала по краю сознания, напоминая о своем присутствии.

Я шёл, и шаги отзывались эхом. Коридор сменялся коридором, двери были вмяты или оплавлены.

И любой путь, даже через вечную мерзлоту, рано или поздно заканчивается.

Мой закончился. Плавный поворот упёрся в тупик с массивными вратами. Над ними замигал огонёк — тот же, что и в заброшенном складе. Он мигнул один раз, оценивающе.

Створки разошлись с глухим скрежетом. Белёсый туман вырвался наружу, осыпался инеем на стены.

И моему взору открылся мой проводник.

Рука сама крепче сжала рукоять тесака.

Ледяной пленник.

Передо мной застыл уродливый кентавр, словно вырубленный из потрескавшегося гранита. Его нижняя часть представляла собой массивный, четырёхногий корпус, а верхняя — грубый угловатый торс, из которого торчали две неестественно длинные конечности. И росли они не из плеч, а словно из-за спины, будто лишняя пара конечностей была создана не природой, а каким-то жестоким геометром.

Он не двигался, но этого и не требовалось. Я едва успел подумать, что именно эта тварь вела меня через лабиринт, когда в шлеме внезапно вспыхнули десятки незнакомых, резких, как удар ножа, картинок. Это были даже не образы, а фрактальные схемы, чужие протоколы, диаграммы, символы. Они мелькали едва ли пару мгновений и тут же сменились короткой синей надписью:

ПРЕДОТВРАЩЕН ВЗЛОМ ПРОТОКОЛОВ УПРАВЛЕНИЯ

БЛОКИРОВАНЫ ВСЕ ВНЕШНИЕ ИСТОЧНИКИ СИГНАЛА

«Воля ужаса» вздрогнула, взвыла, и мгновенно стихла, словно угроза миновала. Но не полностью. Она осталась где-то на периферии сознания, гудя тонко и назойливо, как муха, которую никак не удаётся прихлопнуть.

Тварь пошевелилась. Не шагнула, а будто перетекла из одной позы в другую. Потрескавшийся гранит подвижно выгнулся; тёмный камень вздулся, будто мышцы под кожей атлета. Кентавр колыхнулся, словно внутри этого выглядевшего монолитным камнем существа стало что-то распирать, заставляя подчиняться неведомой анатомии. Камень плавился, тек, как воск в тёплых руках, сгибаясь под невидимыми усилиями.