Чтение онлайн

Повезло: у одного из посадских родственник такими монетами в Сочи торгует, поэтому мы точно знали, где и что лежит. Из каталога мастера выбрали такой вариант монеты: на аверсе — цифра и надпись по кругу «Российская Империя», на реверсе — «Глобус России».

По-моему, нормально. Идеологически правильно. И хрен подделаешь.

А уж если чувства юмора у кого нет — таких в урну Истории.

После радиста я зашел в дежурную часть, поздоровался.

Там — предпраздничный шалман. Хотел было просмотреть оперативный журнал, но сразу плюнул. Народ в дежурку идет и идет, постоянно: то наряды служб, то заявки на транспорт, то ищут кого… Доклады, крики, ругань, рация не умолкает.

И запах чая.

Как девчата успевают всю эту мундерацию разгребать, непонятно.

Поэтому сел я тихо в уголок на матерчатое кресло, возле самого настоящего фикуса в кадке, там и притих с кружкой чая в руках. В дежурке всегда хороший чай дают. Вроде как у всех — с травками, как у всех — с особыми. Но тут он реально вкусный. На столе у дежурной постоянно включены три радиостанции, сбоку на массивной приставной тумбе — пять аппаратов проводной телефонии: со мной, с Лагутиной, Бероевым, с караулкой и со старостой Посада. Кроме всего этого технопрогресса перед дежурной стоит и светится экран ноутбука с оперативной информацией дежурной смены, а также дублирующий монитор башенной РЛС. Отдельно лежит, точнее, не лежит прошнурованный журнал, который постоянно в работе, — не возьмешь посмотреть.

Сегодня на смене Инна, жена Руслана Бероева. Уже пришла в себя. Руслана выписали: быстро очухался парень. Ну и Инна ожила, всем на радость. Дома она — спокойная тихая женщина. Здесь — энергичный Регулятор Замковой Движухи.

В дежурке царит многообразие цвета. Ноутбук горит синим. Монитор РЛС светится зеленым. Дисплей можно перевести в несколько гамм, все девчата выбирают свою. У Юльки Пилимонкиной, например, всегда фиолетовая.

Хлоп! Входная дверь махнула тяжелым крылом.

И большие хлопья снега посыпались на теплый пол. Дугин зашел.

— Здрасьте всем. Инна, «газон» где? — нервный какой.

— В Белую Церковь пошел… Так… В тринадцать тридцать две. Трое местных и топливо.

— Когда будет?

— Голову не морочь, Евгений Иванович, сразу задачу давай.

— Генератор с починки закинуть на Кордон, — сообщил Дугин, подходя ко мне и здороваясь.

— Нет машины, — безжалостно сообщила Инна.

— Инна, это не шутки! — завопил главмех, наклонившись к ней и зачем-то указывая в окошко. — Как люди на Новый год без света?

— Женя, не томи меня, я все знаю. Они восемнадцатого еще один получили, новый.

— Одного мало! — замахал руками Дугин. — Там тоже елка!

— В семнадцать ноль-ноль «уазик» на Кордон пойдет, по заявке, — спокойно предложила дежурная. — Выпишу наряд — и иди, хоть сейчас свой генератор грузи.

— Кто заказчик-то? — вздохнул Женя.

— Оргкомитет, кто еще… Ряженый Гонта поедет, Дед Мороз номер два.

— Ох ты. Точно про генератор забудет. А кто первый Дед, кстати?

— Гоблина подрядили, он на «газоне» — сперва в Белую, а потом пароходом в Заостровское.

— Еще хлеще… Живыми не вернутся.

Хлоп опять.

Надо Бероеву сказать, чтобы амортизатор ставил: разобьют дверь.

— Мужчины! — тут же взвилась Инна. — Вы что, веников у дверей не видите, да? Глазоньки снежком запорошило? А ну марш валенки отряхивать!

Двое смутно припоминаемых мною мужиков в каких-то мохнатых зипунах заполошно вылетели на улицу.

— Станичники это, с Заостровской, — пояснила Бероева, заметив мое недоумение. — Дичают там, если долго не приезжают в цивилизацию.

Те, уже чистенькие, вновь открыли дверь, зашли сторожко.

— С Новым годом вас, дамочка, и вас, товарищ Главный, — степенно изрек старший, похожий на ленивого, но боевого кота. — Мы-то из Заостровской, на кораблике пришли. Сам, ну старшина наш, Туголуков Семен Семенович, приветствие передать вам просил и подарочек в дежурную часть, для девушек.

Тот, что повыше, но попроще видом, положил прямо на стол сверток:

— Икорка тут, паюсная, по-особому делана, наш рецепт.

— Ой спасибо, ребята! А у меня к вам просьба, мальчики. Вы когда назад? Сверток с детскими книгами захватите. — Инна развернула кресло, открыла шкаф за своей спиной, достала перетянутую бечевкой тяжелую стопку.

— А мы вечером и назад. Вот на Штучный зайдем, потом к кузнецу… На «Дункане» покатим, он какого-то Гоблина к нам повезет. Что за Гоблин такой, скажите нам, будьте любезны! Не басурманин, часом?

— Наш, наш… Родной, — успокоила казаков дежурная. — Дед Мороз это. Детей ваших попугает маленько — и сразу назад. Хороший парень, да вы его помните, он на арабов ходит.

— А-а-а! — вспомнил старший. — Помним, как же! Крепкий мужчина, с двух стаканов не валится, уважаем.

У меня чуть кружка из рук не выпала.

Когда казачки ушли, Инна несказанно порадовала:

— Вот ведь выбрали в комитете «Дедов»… Говорила же, нужно помоложе девчат в оргкомитет включить. А вы знаете, кем вас хотят нарядить на торжественное?

— Как так нарядить? — растерялся я.

— Всех начальников наряжают, — сообщила Инна.

— На хрена!

— Так маскарад ведь, — резонно заметила невозмутимая Бероева. — Оргкомитет решил вас эльфом на сцену поставить. С луком настоящим — у сербов взяли боевой, напрокат. Профессора — гномом например. Бедного Уксусникова — назгулом. Иштван идет белым магом. Он соведущий.

— Кто?! Чево-о-оо? — К чертовой матери такой чай, все штаны мокрые! — Каким эльфом! Какой Оргкомитет! Какой «назгул»! Инна, это ты шутишь так?

— Алексей Александрович, что вы, — укоризненно посмотрела на меня дежурная, шумно вздохнула. — Ну какие под Новый год могут быть шутки.