Экспансия
Шрифт:
Всего выехало шесть семей специалистов разных специальностей. Новый Берлин — это вам не тот старый добрый «Spree-Athen» — «Афины на Шпрее», что в Староземье, это так и не обжитый до уровня хоть какого-нибудь комфорта каменный замок-символ, с которым у многих ассоциируются муки и страдания.
Еще две большие фермерские семьи выразили желание перебраться на правый берег Волги. В районе Берлина свободной земли нет — хватило бы для основного стратегического посева. О фермерстве нечего и мечтать. В Правобережье — раздолье, перспективы. Фермеры с прусскими корнями: «Можно, мы селение Кенигсбергом обзовем?» Сотников: «Да хоть Куалу-Лумпур». Сколько они земли хапнули, никто и не считал. Прокатили их на «Дункане», с уважением, все показали, и заложились немцы, еще южней Молдаванки, место там, честно скажу, замечательное. Своя бухточка, закрытая от северных ветров, речка, наверху озерцо, лес плотный, а сразу за ним — степи, пастбища. Принцип «Анклав помогает строиться всем и всегда» неукоснителен, пруссаки просто офигели, когда к ним потащили бревна, пиломатериалы, отделку. Оружие сразу дают. Куры, утки, гуси — нате, коров пообещали: кому как не им дать…
Так что политика политикой, а рассасывание началось стремительно.
Причем обоюдное.
На Кордоне две молодые семьи поругались со стариками — удивительно, что еще столько продержались… Вот казачки у нас — публика сложная, выгребистая. И сербы непросты. Но уж кордонские староверы-кержаки — это нечто. Как вообще Лунев в себе нервные силы находит с ними общаться, просто удивляюсь. Вот и удрали в Берлин. Парни молодые, азартные, а дичи возле Кордона все меньше, Уксусников вообще предлагает на некоторые виды охоты поставить карантин. Вокруг Берлина — дикие леса. А напротив абсолютно неизвестные земли, простор для охоты, рыбалки. Есть у меня еще одно подозрение, что смертельно устав от домостроя, молодые решили дернуть поближе к европейцам; а в том, что берлинцы европейский дух сохранят, никто не сомневается, — еще и в этом есть причина. Романтика «заграницы» никуда не делась, это по нашим молодым ребятам чувствуется: на немцев смотрят широко открытыми глазами.
Уехал Иштван, я даже как-то расстроился: в последнее время мы часто контактировали, нормальный мужик. Он работал мастером в Ментовке, в цехе капремонта автотранспорта и СДМ. [6] Отправили его к немцам в командировку, где он уже на второй день втюрился в молодую девчонку из Дортмунда, да так, что назад уже и не вернулся — теперь ставит на ноги берлинскую автомастерскую. Патруль Бранко частью там уже осел, впрочем, я уже говорил об этом…
И хватит пока. Все равно от «немецкой» темы не уйдешь, она постоянно присутствует. Вам еще не раз про немцев расскажут.
6
Строительно-дорожные машины.
Хорошо, что на этот раз я еду без объемного багажа, такое ре-эдко бывает…
Оборудование мое давно там, закинули добрые люди, благо машины челноком мотаются каждый день. Это линейный KB-усилитель мощности «Vertex HLA-150», отличная штука, буду их и как мобильные варианты ставить, на «Дункан» например.
Лишь посылку возьму, свой инструмент, камеру да револьвер.
В радиорубке на дежурстве Степ — парень конкретно влип: в связи с моим отъездом на сутки тут повиснет, если не больше, уже набрал еды-питья. Переживать мне не стоит — только начальник за порог, как здесь начнут появляться «эльфийки и хоббиты». Хоть и запрещаю ему сюда друзей водить — бесполезно… Не заскучает.
— Че, шеф, когда и на чем едешь? — Молодая смена набралась за год опыта, повзрослела, меня называет на «ты». Я не против: не хочу раньше времени стареть.
— Через час сорок, на «кавзике».
— А-а-а… У Лейлы отец тоже на нем едет, — показал свою осведомленность Степка.
Лейла — красивая восточная девчонка из их компании, предмет обожания многих оболтусов. А отец ее, Мехтиев Фархад Алип-аша-оглы, — с недавних пор наш «топливный бог», начальник НПЗ. Толковый мужчина, спокойный, компанейский, влился в коллектив моментально. А вот Судьба, вкупе со Смотрящими, его изрядно побросала, там интересный расклад получился. Он азербайджанец, но гражданин России, что не редкость. Но это еще не все. Работал Фархад по контракту главным инженером комплекса глубокой переработки нефти на базе Атырауского НПЗ, что в Казахстане. Семья живет в Баку на всем готовом, бабло Фархад заколачивал достойное. И вот как-то приехал он в краткосрочный отпуск на родину, семью проведать.
А тут Смотрящие с подзорной трубой, ха-ха! Смотрят в его паспорт, видят — русский. Годится, добро пожаловать в «потеряшки», жена с детьми и родителями впристежку. Зацените! — «типа русский» только он один, остальные азербайджанцы с документами, без всяких. Однако Смотрюг это ничуть не смутило, членов семьи они посчитали просто необходимым довеском к мужику. Бац — и они в лесу. Еще повезло, что практически рядом со зданием старой «локалки» упали. Там и жили, пока Демченко их не нашел.
Ну, Фархад свою квалификацию нашим обозначил, они его с Казанцевой познакомили, те перетерли о своем, «нефтяном», минут десять, и Казанцева говорит, сразу же: «В начальники его, и слава богу».
С приходом Мехтиева дело с производством топлива сразу пошло ускоренными темпами. Прирезали площадь, растянули периметр. Уже закончили монтаж и наладку модулей доочистки, что-то там с атмосферной перегонкой связано и установкой компаундирования, сейчас его отстраивают, а Фархад с полной уверенностью декларирует скорейшее снабжение техбазы анклава бензином высокого октанового числа. «Премиум-95» и «Супер-98» азербайджанец сразу не обещает, а вот изготовить «Регуляр-92» в указанный срок — однозначно. Еще фактор: человек, будучи начальником, хорошо может и ручками — что с железом, что с гидравликой, да и киповец сильный. Это очень важно, помогает при выборе решения, в заказе, в кадровой работе. Так что тут Казанцева полюбасу с левой руки.
Значит, будет осматривать немецкий НПЗ на предмет запуска. Интересно, где он спецов на вторую «нефтянку» наберет? Мы свой-то еле запустили. А уж специалистов… Да, вот только что и рассказал, как и насколько часто они к нам попадают!
Побросав все в тяжелую сумку, я туда же сложил свой «дипломат» с тест-центром, три станции. Револьвер хотел за воротами надеть на пояс, как и положено поступать в порядке «Оружейного регламента анклава Россия», но передумал: ну не люблю я этот наган, — и кинул ствол в сумку.
Кстати, об оружии! Вспомнив, я резко и лихо, как мне показалось, развернулся на каблуках. Сапожки-то новые, «дальняки» укороченные, со стальными набойками. Опа! Елки…
Черт, чуть не упал на глазах у девчат! Заметили, не?
Гонтовский оружейный магазин был открыт, хотя я точно знаю, что Гриши ни в замке, ни в Зоне нет, он мотается по Заречью. Ну и ладно, значит, женка у прилавка стоит. Гонта не хозяин. Магазин задуман Сотниковым как государственный, таковым и остался. Для оборота денежных средств, наряду с налогами, поставками в торговый бизнес и прочими факторами. Жена его работает на процентах, как я понимаю, неплохих. А Гриша — надзиратель-консультант с премией.
Наверху табличка: «Государственный оружейный магазин».
Толкнул тяжелую дверь с солидными запорами, зацепил головой латунный колокольчик — и вошел в темную прохладу «Оружейника». Мила за рулем, мисс Свежая струя. Не спит в подсобке, а что-то перекладывает и одновременно о чем-то сплетничает с какой-то девахой — по-моему, из Ментовки она. По виду — тоже «из тех». Симпатичная.
— Салам алейкум, еврейские женщины! — поприветствовал я их.
— Ох, смотри, Сима, это ж и есть тот самый Юра Кренкель, что я тебе рассказывала в «Гаване» за «перспектив»: опять неглаженый и таки упорно неженатый, — с отменной реакцией протараторила бывшая помощница Павидлы.