Эксперимент (сборник)
Шрифт:
Это значит, что должен быть порядок. Вы сами устанавливаете этот порядок. Но ведь кто-то должен его контролировать? Подумайте, если каждый начнет устанавливать порядок по-своему — разве это будет порядок?
Вот поэтому кто-то должен стоять наверху. И поэтому я пришел к вам. Я знаю, что вам нужно. Я помогу вам навести порядок. Я справлюсь со всеми остатками прошлого. Я дам вам возможность реализовать все ваши потребности. Я…»
Я, я и только я! Плевать он хотел на людей! Ему нужна власть, ему нужно удовлетворить чувство собственного превосходства.
Но ему не чужд инстинкт самосохранения. Поэтому он боится потерять власть. Поэтому он стремится оправдать ее.
Он не ущемляет людей, не ставит им ограничения. Это правда. Но люди сами устанавливают эти ограничения. Они ограничивают себя во имя порядка. Во имя того, чтобы им жилось хорошо.
Люди добровольно жертвуют превосходством во имя самосохранения.
Такая власть держится долго. Ее поддерживают все. Сила всегда на ее стороне. Потому что каждому в этой системе находится место. Каждый стоит именно там, где он и должен стоять. И никто как будто от этого не страдает.
Есть только один способ уничтожить такую власть. Должен найтись человек, у которого чувство собственного превосходства стоит неизмеримо выше инстинкта самосохранения. Человек, который способен разрушить порядок. Или доказать, что этот порядок причиняет только вред.
Человек, который ставит себя ВЫШЕ правителя.
Людей, способных на это, за всю историю человечества можно пересчитать по пальцам.
Когда-то я думал, что такой властью должен обладать БОГ.
Глупо. Бога не существует, и я прекрасно это знаю.
И все же есть множество законов, которые имеют над людьми именно такую власть. Законы, которые устанавливались с древнейших времен.
Не важно, как называют эти законы. Моральные ценности, совесть, традиции, привычки, этикет, правила хорошего тона, или что-то еще.
Когда-то они выполняли определенные функции, связанные с выживанием человека в этом мире. Сейчас они прежде всего направлены на то, чтобы ОГРАНИЧИТЬ человека. Чтобы унизить превосходство человека. Ограничить его по сравнению с Богом, которого нет.
Я был свободен от этих ограничений.
Я при желании мог освободить от них других людей.
Но зачем? Многие люди уже забыли, что значит удовлетворить собственное превосходство.
Почему я должен помогать им за свой счет? Я получу что-то взамен? НЕТ!
У меня есть возможность удовлетворить превосходство. Она всегда осуществляется за счет других людей. Такова жизнь. Если кто-то не понимает таких простых вещей — это его проблема.
Я мог получить любую власть, какую захотел бы.
Это не был бы первый вид власти. Мне не нужна никакая сила, чтобы утвердиться. И никакая сила не сможет сбросить меня и возвыситься надо мной.
Это не был бы и второй вид. Мне не нужно было никого обманывать. Мне не нужно было искать оправдание, почему я оказался наверху. Мне не нужно было устанавливать порядок.
Я просто мог делать, что хотел. Это был третий, новый тип власти.
Это была АБСОЛЮТНАЯ ВЛАСТЬ.
ВЛАСТЬ.
ТОЛЬКО ВЛАСТЬ.
И НИЧЕГО, КРОМЕ ВЛАСТИ…
Я издевался над людьми.
Я мог себе это позволить. Потому что никто из них не мог мне ответить.
Это было просто смешно…
Иногда я говорил или делал откровенные глупости. Вещи, которые я сам считал глупостями. И все же люди принимали это.
Потому что Я ТАК ХОТЕЛ.
Помню, как я встретил одного профессора. Он был именно таким, как я представлял себе профессора. Седой, длинная борода, очки…
Именно поэтому я решил с ним поиграть.
Не помню точно, кажется, он занимался исследованиями в области ядерной физики.
«Профессор, вы знаете, что теория относительности Эйнштейна — полный бред?»
Он посмотрел на меня. Пока это был еще просто удивленный взгляд.
«Гм… Вы так считаете?»
«Да разве вы сами не понимаете? Что за глупость — здесь время идет быстрее, там медленнее…»
«Да, гм-м, действительно глупость. Ха-ха…»
«Так вы согласны, что эту теорию надо отменить?»
«Да, пожалуй, если вы так считаете…»
«Я — да. А вот Эйнштейн считал иначе».
«Ну, в конце концов, Эйнштейн тоже мог ошибаться».
«А я, по вашему, не могу ошибаться?»
«Вы? Гм-м-м… Ну, вам виднее».
«А почему мне должно быть виднее?»
«Ну, если вы так говорите…»
«Значит, раз я сказал, что теорию нужно отменить, то ее надо отменить?»
«Ну, вы, наверное, знаете, что говорите».
«А вы, профессор, знаете, что говорите?»
«Я? Да, пожалуй…»
«И вы согласны признать, что я прав, а Эйнштейн ошибался? Мой авторитет для вас выше Эйнштейна?»
«Эйнштейн жил давно, а вы здесь, передо мной. И потом, я не думаю, что вы станете говорить просто так».
«А если я сейчас скажу, что все это глупости? Что я намеренно наговорил вам глупостей?»
«Как хотите. Вам виднее…»
На него жалко было смотреть. Я не мог удержаться от смеха.
Впрочем, мне не нужно было удерживаться. Все равно он ничего бы мне не сказал.
Профессор, для которого нет ничего выше науки. И он согласен все перечеркнуть — только потому, что Я ТАК СКАЗАЛ.
До чего же низкую ступень занимают люди по сравнению со мной! Или просто я так высоко взлетел?
Как-то я наблюдал за судом над известным преступником. Человеком, который совершил много убийств.