Чтение онлайн

Слабые места: плохой общественный имидж, низкий авторитет в профессиональной среде.

Чего ждать в случае назначения: увеличения зависимости Банка России от Кремля, непредсказуемости денежно-финансовой политики.

Вероятность назначения: ***.

P. S. Оценки «Эксперта» не могут служить основанием для ставок на тотализаторе. За финансовые последствия таких ставок редакция ответственности не несет.

1 Вероятность назначения мы оцениваем в пределах от 1 до 5. Оценки "Эксперта" не могут служить основанием для ставок на тотализаторе. За финансовые последствия таких ставок редакция ответственности не несет.

Яков Миркин, заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН

Если и в новом экономическом цикле наши финансовые власти будут проводить жесткую денежную политику, Россия навсегда останется в когорте третьеразрядных стран

Яков Миркин

Банк России — великан и мировой рекордсмен. По данным Economist за 2009 год, по количеству персонала на душу населения ЦБР опережает ближайших соперников в 1,5–6 раз. В нем работает более 70 тыс. человек, 15% центральных банкиров мира, — это население небольшого русского города, например Дубны. Он один из немногих мировых центробанков, роль которых в банковской системе страны особенно велика: почти 30% активов российских банков находятся у ЦБР (см. таблицу 1).

Что означают такие размеры ЦБР? Кто он — охранник автостоянки, следящий за въездом и выездом автомобилей и за наличием машиномест? Хирург, перекраивающий живое тело экономики? Или простой технический инспектор и счетовод, не могущий и не желающий на что-либо влиять?

Таблица 1:

Значение центрального банка в банковской системе

Кто вы, мистер Центральный Банк?

Если ночью разбудить центрального банкира и спросить, за что он отвечает, то ответ будет однозначный: за стабильность цен и курса национальной валюты. После кризисов конца 1990–2000-х годов к этому джентльменскому набору добавилась финансовая стабильность.

Особая активность не приветствуется, максимум, что позволено, — чуть снизить инфляцию, подправить денежное предложение, приподнять экономику, подкрутить процентную ставку в порядке антициклического регулирования.

Должны быть легко доступны кредит и процент, денежная эмиссия. Прямая ответственность ЦБ за макроэкономическую динамику или, не дай бог, за структурную перестройку хозяйства, как правило, отрицается. ЦБ выполняет обязанности материально-технического снабженца.

Но все меняется в момент опасности. Если нужно защитить страну в мировой торговле — затеваются валютные войны. Если нужно сбить кризис — включается печатный станок. Если нужно финансировать подготовку к войне — центробанк автоматически кредитует всех и вся. Он ведет себя как полевой хирург — режет и кроит по живому.

Когда же в экономике, как это было в России, ломается все — собственность, структура, управление, финансы — и происходит это два десятилетия подряд, ЦБ должен показать класс хирурга высшей квалификации.

Показал ли хирург класс?

Неопытный интерн не может владеть искусством профессора.

Банк России лечил как мог. Создал, а иногда имитировал все привычные для развитых стран механизмы денежной, валютной и процентной политики. Проводил жестокие операции без наркоза (финансовая стабилизация и пирамида ГКО 1990-х, открытие счета капитала и денежная стерилизация начала 2000-х); просто пытался сбить температуру (валютный курс, инфляция); прошел через два кризиса, когда больной выжил случайно (выросли цены на нефть). Увлекался мифами, не оценивал пациента по существу (на первое место ставил сильный рубль, стремился к либерализации, боялся негативного процента, считал таргетирование превыше всего, а эмиссию — накачкой, поднимал процент для уменьшения инфляции и т. п.). А бывало, слушал консилиумы знатных иностранцев, призывавших к сдержанности в денежной политике и сбалансированному бюджету как абсолютному благу.

В конце концов больной выжил, но находится на аппарате искусственного дыхания — экономика существует за счет нефти. И прогноз не слишком хорош.

Состояние средней тяжести

Для роста экономики нужны два денежных источника: внешний — средства из-за рубежа и внутренний — кредитная эмиссия по мере роста производства.

Пользоваться зарубежными средствами пока не очень удается. Валюта от экспорта (две трети — за топливо) идет «на еду», то есть на импорт товаров, труда, услуг. Оставшиеся 70–100 млрд долларов, вместо того чтобы инвестировать, из страны вывозят вот уже восемнадцать лет — с 1994-го по сию пору. Россия не теряла капитал только два года — в 2006-м и 2007 годах. Превышение активов за границей над ввезенным капиталом (в международной инвестиционной позиции) традиционно встроено в нашу экономику. На начало нынешнего года оно было оценено более чем в 200 млрд долларов.

Одна из статей расхода выручки от экспорта — налоги, 46–48% из них — нефть и газ. Пройдя через бюджет, часть налогов оседает в стабфондах, а остальное отправляется в международные резервы ЦБР, по величине занимающие третье место в мире (более 500 млрд долларов). Они по-прежнему сопоставимы со всем кредитом, выданным российским компаниям внутри страны (см. таблицу 2). По оценке, до четверти резервов — это излишние налоги, сверх фискальной нагрузки, оптимальной для экономики, собирающейся быстро расти и модернизироваться.

Таблица 2:

Индикаторы состояния банковской системы России

Кредитная эмиссия в меру роста потребности хозяйства в деньгах — главный внутренний источник инвестиций. Его связь с ввозом-вывозом капитала вторична. Но два десятилетия он еле пробивался из-под земли, так и не превратившись в реку. Перед кризисом 1998 года монетизация (насыщенность экономики деньгами) у нас упала до 16–17% ВВП (с 50% перед началом рыночных реформ), затем наконец стала расти (см. таблицу 2), и это заслуга Банка России.