Чтение онлайн

«Соединенные Штаты понимают, что им придется взаимодействовать с русскими, так как они не могут просто навязывать конечный результат в отличие от 1990-х годов, когда Вашингтон порой именно так и поступал в этом регионе», — говорит американский политолог Джордж Фридман .

Поэтому сегодня основной задачей для администрации Обамы является достойный выход из сложившейся ситуации — и стабилизация отношений с Москвой. Возможно, даже с прицелом на выработку новых, «посткрымских», основ глобальной политики. «В конечном итоге обоюдное нарушение международного права должно подтолкнуть к выработке новых правил игры и международного порядка, который заменит существовавший международный беспорядок», — говорит Дмитрий Суслов. Не случайно Барак Обама публично заявил, что Россия — не «основная угроза» для США и вообще является «региональной державой, которая не из силы, а из слабости угрожает некоторым своим близким соседям». Российские политики встретили такое заявление в штыки, сочтя его оскорблением, однако не исключено, что президент пытается снизить накал внутриамериканской дискуссии по поводу действий Москвы и мешает республиканцам и просто вашингтонским ястребам превратить Россию в удобного врага номер один, подменив ею менее удобного, но более реального потенциального противника в лице Китая.

Россия тоже не желает продолжения конфликта с Соединенными Штатами и готова идти на переговоры. «Русские знают, что не смогут выбраться из этого кризиса без американского содействия», — пишет Джордж Фридман.

Понять и спасти

Свои условия Москва назвала уже давно: федерализация Украины, ее внеблоковый статус, отказ от подписания соглашения об ассоциации с ЕС и признание воссоединения Крыма с Россией.

Большую часть из этих условий США уже выполнили. Так, от нас не требуют вернуть Крым. Во время своего вояжа в Европу Обама для протокола заявил, что присоединение Россией Крыма «пока» нельзя назвать свершившимся фактом, поскольку его не признало международное сообщество. Однако добавил, что «США и весь остальной мир мало что могут сделать в этой ситуации». Таким образом он продемонстрировал, что «крымский рубеж» Запад оставил и прочертил новую «красную линию»: от Москвы теперь требуют отказа от «эскалации ситуации», в частности ждут отвода войск. Россию такая «красная линия», в отличие от предыдущей, в принципе устраивает: нам самим не нужна эскалация. Что касается отвода подразделений от границы, то Россия, по всей видимости, использует их прежде всего как средство давления и потенциальную разменную монету на переговорах с Западом. Ведь юридически мы имеем полное право держать их там. «В отношении перемещения воинских подразделений Российской Федерации по территории Российской Федерации каких-либо ограничений не существует, и наши западные партнеры признают, что в правовом смысле здесь никаких проблем не возникает», — говорит министр иностранных дел Сергей Лавров .

Кроме того, в Гааге Обама публично заявил, что у него нет планов по включению в НАТО Украины и Грузии, причем именно из-за озабоченности России. «Одна из причин, по которой Украина до сих пор не подала заявку на членство в НАТО, заключается в ее сложных отношениях с Россией. Я не думаю, что это изменится, по крайней мере в ближайшем будущем», — заявил американский президент. Это заявление стало не только холодным душем для некоторых политиков на Украине (надеявшихся, что на фоне нынешнего кризиса и возможного возобновления холодной войны между Россией и Западом им удастся облегчить вступление в НАТО), но и определенным сигналом для России. Обама дает понять Москве, что если Россия остановится сейчас и удовлетворится Крымом, то Запад не будет считать нынешнее изменение статус-кво настолько критичным, чтобы в ответ возобновлять расширение НАТО на Восток.

Определенный компромисс достигнут и в вопросе подписания соглашения об ассоциации — Евросоюз перенес подписание наиболее беспокоящей нас экономической части документа на неопределенный срок. Более того, Европа заявила о намерении консультироваться с нами по этому вопросу и вообще впредь относиться к переговорам с другими постсоветскими странами более аккуратно.

В ответ американцы и европейцы, вероятно, ждут от нас каких-то реальных шагов. Не только отвода войск, но и, по всей видимости, признания президентских выборов в мае и финансовой поддержки нового режима. Украину необходимо спасать от дефолта, стране нужны десятки миллиардов долларов, и Запад такие деньги в Украину вкладывать не хочет, да и не может.

Так, украинские СМИ растиражировали информацию о том, что американский Конгресс выделил Киеву 1 млрд долларов. На самом деле никаких денег конгрессмены (отвечающие перед своими избирателями) находящейся на грани дефолта Украине давать не собираются — речь идет лишь о кредитных гарантиях. Правительство США берет на себя обязательство погасить выданный третьей стороной Украине миллиард долларов в том случае, если украинская сторона этого по какой-то причине сделать не сможет. Однако украинцам еще надо найти желающих выдать ей кредит, который будет подпадать под параметры американских госгарантий.

Не готова выделять деньги и Европа — обещанные 10 млрд евро пока остаются пустыми обещаниями. И дело не только в том, что у ЕС, только-только выбирающегося из кризиса, таких денег нет, — Брюссель не готов их дать Украине даже в кредит без дополнительных условий и проведения серьезных структурных реформ украинской экономики. В ином случае это создаст крайне опасный прецедент внутри самого Евросоюза: Греция задаст резонный вопрос о том, почему ей, члену ЕС, при выдаче кредита выкручивали руки, а «посторонней» Украине дали денег просто так. А в ближайшем будущем, возможно, и Португалия с Испанией также потребуют деньги без дополнительных условий и реформ. Что касается кредита МВФ, то он, во-первых, не покрывает всех нужд украинского государства, а во-вторых, требует предварительного принятия целого пакета мер по сокращению госрасходов, которые могут вызвать новый Майдан.

Одной из немногих стран, которая может дать Киеву денег, является Россия. Именно поэтому МВФ уже делает реверансы в сторону Москвы (директор-распорядитель этой организации Кристин Лагард заявила, что Россия фактически спасла Украину от дефолта в конце прошлого года), а Киев без тени смущения просит у «оккупантов» кредит на выплату газовых долгов.

О том, чего ожидать России от основных геополитических игроков и на кого мы можем рассчитывать, а на кого нет

section class="box-today"

Сюжеты

Вокруг идеологии:

Заложник политических амбиций

Развязки «крымского узла»

Недостающая ступень власти

/section section class="tags"

Теги

Вокруг идеологии

Долгосрочные прогнозы

Мировые финансы

/section

Украинский кризис резко активизировал международные политические процессы. Он несколько иначе высветил идущие в разных регионах мира изменения, заставив заново оценить роль тех или иных конфликтов и союзов. Какие выводы мы можем сделать уже сегодня? Об этом «Эксперту» рассказал председатель Евразийского совета по международным отношениям Валерий Максимов .

Системный или частичный?

— Насколько в Европе неформально готовы признавать правомерность российской реакции на события на Украине?

— Ключевое слово в вопросе — «неформально». За рамками соответствующей ритуальной политической риторики и высокопоставленные европейские чиновники, и представители политических элит в ключевых «староевропейских» государствах уже не придают особого значения дальнейшему развитию украинской темы. Европейские дипломаты из службы баронессы Эштон (Кэтрин Эштон, верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности. — «Эксперт» ) вообще заметно устали заниматься поисками элементарной целесообразности в обеспечении европейских интересов на Украине.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Разумеется, в «старой» Европе не станут открыто признавать свой стратегический просчет на Украине, но и не считаться с убедительным проявлением российской силы ни в Брюсселе, ни в Берлине, ни в Лондоне уже не смогут (это не относится к официальному Парижу, которому, как и Варшаве или Вильнюсу, пока ближе антироссийский конфронтационный курс).

Перелом в европейской позиции по Украине, по моим наблюдениям, произошел даже не на вильнюсском саммите «Восточного партнерства», а в начале февраля в Мюнхене на конференции по безопасности. Именно там легкая ирония, ранее демонстрировавшаяся европейским политическим бомондом по отношению к ведущим фигурам украинской оппозиции, сменилась усиливающимся раздражением даже со стороны стратегов евро-атлантического сотрудничества из-за полной некомпетентности тех, кто активно готовился сменить режим Януковича.