Чтение онлайн

Наши предприятия спокойно выращивают или вылавливают рыбу, а затем продают ее торговым организациям через рыбные биржи. Формирование цен на рыбу происходит на биржах. Цена на семгу, которую мы поставляем в Россию, — это результат цены на мировом рынке. Между тем Россия отличается от других рыбных рынков. Как правило, в других странах у нас работают свои представители, они создают дочерние компании и сами развиваются на рынке. В России этого не происходит, по вашим законам наши экспортеры имеют право работать только с импортерами по эксклюзивным контрактам.

Другая проблема в том, что по российским правилам, прежде чем мы начнем экспорт рыбы, каждый завод в Норвегии должен быть проверен Россельхознадзором. У нас есть очередь из компаний, которые ждут российских инспекторов, но мы не знаем, когда они приедут, и вообще мало на каких предприятиях ваша инспекция была. Сейчас у нас всего тридцать компаний, которые могут свободно экспортировать рыбу в Россию. С вступлением России в ВТО мы надеемся, что ситуация изменится. Прежде всего, доступ к рынку будет более открытым и прозрачным, а правила и регламенты будут такими же, как в других странах.

— Как, по- вашему, трансформировалась мировая торговля рыбой за последние десять- двадцать лет?

— Происходящие изменения — естественный процесс развития в современной глобальной экономике. Если раньше в Норвегии было много перерабатывающих заводов, то теперь многие из них пришлось закрыть. Например, треску мы отправляем в Китай, там дешевле филетировать. Затем она реэкспортируется в Норвегию и реализуется на внутреннем рынке. В Норвегии появляются новые перерабатывающие заводы, но они дают принципиально другое качество. Большинство современных компаний ориентируются на производство свежих продуктов — например, некоторые упаковывают рыбу только в том случае, если с момента ее вылова прошло не более четырех часов. Сейчас в Норвегии мы видим целый пласт потребителей, которые хотят покупать свежие продукты.

— А в России такие продукты пользуются популярностью?

— Пока нет, потому что их попросту нет в вашей стране.

Не рост, а устойчивость

— В России привыкли к тому, что рыбу вылавливают. К выращенной рыбе многие относятся с недоверием, потому что ее могут, например, кормить антибиотиками.

— Ваши страхи напрасны, иначе мы не смогли бы экспортировать рыбу во Францию или Германию, где очень придирчивы к качеству сырья. В Норвегии правительство постоянно проводит мониторинг хозяйств на наличие вредных веществ в рыбе, эта информация есть на специальных сайтах в открытом доступе. Если двадцать лет назад в рыбе действительно содержалось большое количество антибиотиков, то сейчас мы сократили количество антибиотиков на 99 процентов. Мы разработали безопасную вакцину, которую один раз получает каждая молодая особь. Кроме того, у нас очень строгий контроль корма, в него должны входить только натуральные ингредиенты. Мы делаем все, чтобы потребители норвежской рыбы были уверены в безопасности.

— К чему вы стремитесь — к увеличению производственных объемов?

— Наше государство больше внимания уделяет устойчивому развитию. Мы постоянно следим за тем, чтобы рыба не загрязняла фьорды. У нас были неприятные случаи, когда при расширенном воспроизводстве рыба заболевала, рвала садки и уплывала в открытое море, где передавала диким рыбам свои заболевания. Теперь мы относимся к увеличению производства с осторожностью. В прошлом году на севере мы увеличили объемы производства на пять процентов, но там хозяйства расположены далеко друг от друга и у них нет ветеринарных проблем. С другой стороны, население мира постоянно растет, и мы можем выращивать больше. Ученые говорят, что теоретически в Норвегии без ущерба для природы можно увеличить производство рыбы в пять раз.

График 1

Норвегия - главный импортер рыбы для России

График 2

Доходы Норвегии от экспорта рыбы в три раза больше, чем России

График 3

Львиная доля рыбы из Норвегии приходится на семгу и сельдь

Евгения Обухова

Минфин предложил комплекс мер по удешевлению кредитов. Банкиры признают, что положительный эффект будет, но до кардинального снижения ставок еще далеко

Рисунок: Игорь Шапошников

Министерство финансов подготовило комплекс мер, направленных на сокращение издержек кредитных организаций, повышение ликвидности в секторе и защиту прав банков как кредиторов, сообщил на прошлой неделе замминистра финансов Алексей Моисеев . На реализацию этих мер, по планам Минфина, потребуется год или два, а в итоге кредиты для крупнейших компаний нефинансового сектора станут дешевле на 1–2 п. п. (Видимо, Минфин предполагает, что вслед за этим упадут ставки и для прочих заемщиков — ведь крупные компании как раз меньше прочих нуждаются в удешевлении кредитов, у них-то возможностей получить финансирование достаточно.)

О том, что Минфин готовится понизить стоимость кредитов, министр финансов Антон Силуанов объявил в Госдуме еще в мае. «Мы договорились с банковским сообществом о том, что примем со стороны правительства меры по снижению издержек банков, а те, в свою очередь, будут снижать ставки кредитования», — заявил тогда министр.

В пресс-службе Министерства финансов журналу «Эксперт» сказали, что готового документа по мерам, направленным на снижение банковских ставок, пока нет, но он должен быть подготовлен в ближайшее время. А старший вице-президент Альфа-банка Олег Иванов пояснил, что предложения по снижению стоимости кредитов, которые сейчас представляет Минфин, изначально исходили от банковских ассоциаций.

Как продать кредит

Одна из серьезных проблем сегодня — банки не могут получить рефинансирование под кредиты, выданные малым и средним предприятиям. Именно поэтому значительная часть мер будет направлена на то, чтобы расширить способы рефинансирования в ЦБ. Так, обсуждаются возможность закладывать в Банк России кредиты, обеспеченные госгарантиями; рефинансирование под плавающие ставки на срок до года и под залог ценных бумаг, обеспеченных кредитами малому и среднему бизнесу.