Чтение онлайн

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Г-н Гурриа выделил несколько наиболее существенных, на его взгляд, проблем ФИС. Первое, на что он обратил свое внимание, — относительно низкий уровень доли расходов на R&D французских промышленных предприятий по сравнению со среднемировыми показателями по странам — членам ОЭСР, а также с уровнем стран Северной Европы и соседней Германии (во Франции эта доля составляет около 1,5% ВВП, а в той же Германии — 2%).

Во многом это отставание от главных конкурентов, по мнению генерального секретаря ОЭСР, связано с общей слабостью инновационного сектора французской экономики: по-настоящему инновационных компаний в стране слишком мало, и к тому же они не получают должной поддержки государства, для того чтобы вырасти и превратиться в настоящих лидеров (инновационных чемпионов).

В самом докладе также отмечается чрезмерное срастание государства и крупнейших национальных промышленных компаний, что, в частности, предоставляет им серьезные преференции при распределении бюджетных средств на финансирование R&D. Значительный объем госфинансирования идет и на поддержку мелких инновационных компаний (стартапов), а среднему слою инноваторов почти ничего не достается (как это созвучно отечественной ситуации!).

В выступлении Анхеля Гурриа был также приведен ряд статистических данных, характеризующих общий объем государственных расходов французского правительства на поддержку инновационной активности национальных компаний. В 2010 году они составили 7,2 млрд евро, из которых на долю прямых госинвестиций пришлось 1,3 млрд, на различные гособоронные контракты — 1,2 млрд и еще порядка 4,5 млрд — на косвенные механизмы (прежде всего через предоставление предприятиям сверхльготного налогового кредита по расходам на R&D —CIR).

По расчетам авторов доклада, в том же 2010 году на долю государства пришлось 37% совокупных расходов на R&D (а с учетом налоговых льгот по CIR — почти 50%), тогда как в сходных по размерам Германии и Великобритании — лишь около 30%.

Однако несмотря на эти существенные вливания французского государства в инновационную сферу, позитивной отдачи с точки зрения общего роста мировой конкурентоспособности страны в научно-технологической сфере, по мнению аналитиков ОЭСР, почти не наблюдается.

Правда, статистические выкладки, используемые тем же Гурриа, а равно и Геллеком с коллегами в подтверждение этого тезиса, по большей части отсылают лишь к научно-исследовательской составляющей: в докладе ОЭСР приводятся данные, согласно которым доля публикаций французских ученых в общем мировом объеме упала с 4,8% в 2000 году до 4,3% в 2010-м, тогда как среди элитных публикаций (10% самых цитируемых в мире) за тот же период времени она сократилась с 6 до 5,5% и сравнялась с долей Италии.

При этом, как утверждают авторы доклада, «французская наука — одна из самых инертных в мире с точки зрения дисциплинарной специализации: тематическое распределение научных публикаций французских исследователей почти не претерпело изменений за последнее десятилетие (начиная с 2000 года)».

Другая серьезная проблема ФИС (для нас опять-таки из области дежавю) — очень слабое участие французских университетов в научно-исследовательской деятельности. Национальные вузы в подавляющем большинстве прежде всего выполняют роль образовательных учреждений и почти не занимаются фундаментальными и прикладными исследованиями, тогда как основной объем этой работы приходится на различные государственные исследовательские организации, в первую очередь на институты и центры CNRS (Национального центра научных исследований), ответственные за фундаментальный блок, а также на исследовательские подразделения CEA (Комиссариата по атомной энергетике), национальной сети медицинских институтов (INSERM и др.), INRIA (госинститута исследований в информатике и автоматике) и т. д., в большей степени ориентированные на прикладную работу.

Аналитики ОЭСР при этом честно признают, что, по крайней мере в сфере фундаментальных исследований, французские государственные научные учреждения (прежде всего институты сети CNRS) достаточно высоко котируются как минимум на общеевропейском уровне. Однако чрезмерная автономия этих учреждений в том, что касается свободы распределения средств, регулярно получаемых из госбюджета, а также общего долгосрочного планирования и осуществления программ научных исследований, существенно ограничивает возможности контроля эффективности их деятельности со стороны государства.

Наконец, еще одна особенность ФИС — общая слабость проектного финансирования: до 90% госпрограмм в области R&D, средства на которые выделяются различным государственным исследовательским организациям, финансируется по рекуррентным (автоматически пролонгируемым) схемам, то есть без серьезной промежуточной оценки контрольными госорганами их сравнительной эффективности. В той же Германии на конкурентной основе распределяется почти 40% средств по госпрограммам, а, скажем, в Южной Корее — около 70%.

В поисках лекарств

Несколько послевоенных десятилетий Франция достаточно успешно выстраивала свою инновационную систему, делая основной акцент на реализацию крупных научно-технологических госпрограмм, зачастую имевших оборонный характер (по большей части следуя стратегии «технологического наверстывания» — catch-up). Однако в последние двадцать с небольшим лет эта привычная схема стала сильно буксовать (прежде всего на это повлиял мощный эффект начавшейся ИКТ-революции, а также, разумеется, пресловутая глобализация мировой экономики).

Прекрасно отдавая себе отчет в том, что Франция рискует в скором времени оказаться в малоприятной компании стран третьего мира, несколько поколений президентов и правительств как правого, так и левого толка в 1990-е и 2000-е предприняли немало шагов, направленных на серьезное реформирование и переформатирование ФИС.

Кратко упомянем лишь наиболее значимые: закон Фийона 1994 года по стимулированию государственно-частного партнерства и трансфера технологий, а также схожий по направленности закон Аллегра; запуск в 1990-е новой схемы совместных исследовательских команд, рассчитанной на активное стимулирование объединенной работы в прикладной сфере университетских подразделений и коллективов из институтов и центров системы государственных исследовательских учреждений; комплекс мер Стросс-Кана по финансовой поддержке развития предпринимательства в 1998–1999 годах; начало программы «полюсов конкурентоспособности» в 2004 году; создание в 2006 году Национального исследовательского агентства (ANR) для проектного финансирования и спецагентства по экспертной оценке научно-исследовательской деятельности и высшего образования (AERES); закон об ответственности и автономии университетов (LRU), принятый в 2008 году; разработка новой Национальной исследовательско-инновационной стратегии (Strat'egie nationale de recherche et d’innovation, SNRI) в 2009 году, в которой был, в частности, сделан четкий акцент на «мобилизацию усилий и средств для достойного ответа на новые глобальные вызовы».