Чтение онлайн

Невозможно поверить, но Эмили предала его.

— Томас?

Томас обернулся:

— Аннеке?

Должно быть, он не заметил, как Аннеке вышла из Hall d’Accueil, где обычно переодевалась после рабочего дня. Сейчас она спустилась по небольшой лестнице, направляясь в сторону Porte des Attractions. [54] Уже в который раз Томас видел ее все в том же голубом платье — очевидно, другого наряда у нее просто не было. Через руку девушки был перекинут серый дождевик. Она с улыбкой подошла к Томасу и по привычке подставила щеку для поцелуя.

— Что вы тут делаете? — спросила она.

— Собственно, я хотел оставить для вас письмо.

— В самом деле? Вы написали мне письмо?

— Да.

Томас вытащил из кармана конверт — он уже помялся.

— И о чем письмо?

Томас хотел просто вручить конверт Аннеке, но затем положил его обратно в карман.

— Я лучше вам так скажу.

Томас взял Аннеке за руку, и они вместе пошли по Avenue des Attractions. Слева от них угрюмо темнело здание стадиона Хейсель, свет в котором был уже погашен.

— В этом письме я сообщал вам о том, что отправляюсь домой, — сказал Томас.

— Обратно в Лондон? Когда?

— Завтра утром.

Аннеке остановилась и убрала руку. Она явно была поражена такой новостью.

— Я понимаю, что все это так неожиданно для вас, — сказал Томас.

Но дело было не в этом.

— И вы просто намеревались уведомить меня об этом в письменном виде?

Томас молча кивнул.

— Не думаю, что мне было бы приятно прочитать такое письмо, — сухо заметила Аннеке.

— Я понимаю. Только теперь я понял, как это нехорошо. Я рад, что мы все-таки свиделись.

Они снова пошли по дорожке, только Аннеке уже не хотела браться за руки.

— Я должен признаться, — сказал Томас, — что совсем запутался в этой жизни.

— Мне тоже так кажется, — кивнула Аннеке. — Я вообще считаю… — Аннеке замялась, словно готовясь сказать что-то очень ей несвойственное. — Вы просто очень непонятно себя вели! И я на вас злилась…

— Вы на меня злились?

— Да, конечно. От вас нельзя было добиться никакой определенности. Сначала вы пригласили меня с подругой, и вчетвером мы здорово провели время. А потом еще и еще, и все было прекрасно. Но все равно мне ничего не было понятно. И вдруг вы начали проявлять интерес к Эмили, что неудивительно, конечно, потому что она очень красивая. Но у вас даже не хватило смелости честно признаться. И вы зачем-то потащили меня в дорогой ресторан и придумали эту идиотскую отговорку, будто мистер Черский — шпион и эти двое странных людей дали вам задание оградить Эмили от его ухаживаний. Слава богу, что Федерико не такой, как вы. Он не выдумывает никаких бредовых историй. И говорит все, как есть. Мы встречаемся всего две недели, а он уже два раза делал мне предложение.

— В самом деле?

Томас не мог сдержать улыбки. И тут они оба расхохотались. Лед растаял, но в любую минуту мог нарасти снова.

— Послушайте, — сказал он. — Вы правы во многом, и я действительно должен извиниться перед вами. Но сейчас в моей жизни должны произойти большие перемены. Возможно, я оставлю свою теперешнюю работу, устроюсь где-нибудь в другом месте. Я не исключаю, что даже, может, перееду в другую страну!..

Дойдя да ворот парка аттракционов, они снова остановились.

— Послушайте, Томас, почему вы все время говорите только про то, что будет? А про сейчас?

Томас не нашелся с ответом.

— Я не маленькая глупенькая девочка. И не хочу, чтобы меня так воспринимали.

Взгляды их встретились. Потом Аннеке обхватила ладонями его лицо и поцеловала в губы. Поцелуй был мягким, нежным, долгим. Потом они просто стояли, обнявшись. Мимо проходили припозднившиеся посетители выставки: они исчезали за воротами, оказываясь уже совсем в другом мире, чем этот. Аннеке погладила Томаса по щеке и улыбнулась:

— Вот видишь? В этом нет ничего сложного. Все очень просто.

Когда они подошли к мотелю, Томас все переживал, что Джозеф Сталин не пропустит их вдвоем. Но у Аннеке была идея: от других девушек-хостес она знала, что в заборе есть лаз и им многие пользуются.

Довольно скоро они нашли этот лаз и смогли проникнуть на территорию незамеченными.

…Томас задернул занавески, Аннеке включила лампу на прикроватной тумбочке, но свет все равно был ярким и резким. И тогда Аннеке стянула через голову платье и положила его на тряпичный абажур. Окутанная нежно-бирюзовой дымкой, комната сразу преобразилась.

Томас смущенно посмотрел на полуобнаженную Аннеке — та сидела на кровати и ждала, когда он подойдет ближе. Какое-то время они просто молча сидели рядом, чувствуя, как бегает между ними электрическая дуга счастливого ожидания…

…За окном слышались раскаты грома, в небе вспыхивала молния, но дождь все никак не начинался. Было очень душно. Покрывало давно упало на пол, Томас и Аннеке лежали на кровати обнаженные, горячие, их тела были переплетены.

Томасу опять не спалось. Аннеке тихо дремала, и дыхание ее было ровным и счастливым. Томас так долго желал, чтобы между ним и Сильвией все произошло именно так — не под стыдливым покровом темноты, одеял и простынь, которые словно ограждают влюбленных от неодобрительных чужих взглядов, хотя откуда им взяться в чужой спальне. Да, Томасу не хватало этого праздника неприкрытой наготы и бесстыдства. И вот оно случилось — но только не с Сильвией, а совсем с другой женщиной, которая вовсе не являлась его женой. Для Томаса это было одновременно и потрясением и каким-то радостным прорывом. Если честно, он и сам не ожидал от себя такого! Он повернулся к Аннеке, и его захлестнула волна благодарной нежности к этой женщине, которая отдалась ему так просто и безо всяких оговорок. Действительно, ведь все так просто! Томас коснулся губами ее волос. Почувствовав его дыхание, Аннеке зашевелилась, приоткрыла глаза с сонной улыбкой и крепче прижалась к нему.

— Не спится? — спросила она.

— Пока нет, — ответил Томас. — Но я счастлив.

— Я тоже, — сказала Аннеке и нежно поцеловала его в губы.

Через мгновение она уже опять спала. Какое-то время Томас просто лежал рядом, чувствуя, как мягко вздымается ее грудь. Он просто наслаждался их общей негой и покоем. Наконец, он осторожно высвободился из ее объятий и встал с кровати. Прошел в ванную комнату, почистил зубы. Потом — как есть, голый — присел на унитаз. И даже в этом было что-то раскрепощающее и срывающее всякие условности…

Вдруг раздался грохот, потом — раскат грома, потом — испуганный крик Аннеке. Томас вбежал в комнату. Аннеке сидела в кровати, прижав к себе платье.

— Что случилось? — спросил Томас.

— Я увидела вспышку. Вот там, наверху, — сказала Аннеке, указывая на световой люк.

— Так это же молния.

— Не знаю, наверное. Но оттуда раздался какой-то странный шум — будто что-то упало с крыши. Или кто-то.

Томас натянул брюки и выбежал на крыльцо, всматриваясь в темноту. Ему и впрямь померещились шаги — словно кто-то быстро уходил прочь по дорожке между домиков. Потом все стихло.