Чтение онлайн

В это самое время Томас сидел у себя за столом на Бейкер-стрит, пребывая в крайне дурном расположении духа. Только что он узнал сразу две плохие новости. Новость первая: он получил новое задание — написать статью об опасностях езды в пьяном виде. Похоже, что теперь ему скидывали все темы, связанные с пивнушками, лицензиями на продажу алкоголя и распитием крепких напитков. Вторая плохая новость: его приятель и коллега Карлтон-Браун получил повышение через его, Томаса, голову. К.Б. досталась более престижная и интересная работа — написание сценария высокобюджетного пропагандистского фильма о мерах, которые следует предпринимать населению в случае ядерного удара.

За ужином Сильвия объявила ему:

— Кажется, у нас будет ребенок…

— Кажется, мне пора искать другую работу, — сказал Томас, когда они уже лежали в спальной, взявшись за руки под одеялом.

— Кажется, нам лучше уехать отсюда, — сказала Сильвия уже на следующее утро во время завтрака. — Мне не нравится жить в Лондоне, да и никогда не нравилось. Я бы с радостью переехала куда-нибудь поближе к родителям.

Все закрутилось очень быстро. Томас поделился своими планами еще с одним сослуживцем, Стенли Виндрашем. Информация пошла гулять по этажам, и уже через несколько дней в столовой к Томасу подошел Карлтон-Браун:

— Я знаю одного человека, который знает человека, который сказал, что где-то в центральных графствах одна фирма ищет специалиста по паблик рилейшнз. По-моему, это как раз по твоей части.

Фирма, о которой говорил Стенли, оказалась крупным производителем автомобильных запчастей как для внутреннего, так и для внешнего рынка. Штаб-квартира их находилась в Солихалле, совсем недалеко от Бирмингема и всего в нескольких милях от Кингз Хаз, где проживали родители Сильвии. Утром четверга 16 октября 1958 года Томас сел на электричку на станции Юстон, чтобы поспеть на собеседование как раз к одиннадцати часам. В одиннадцать пятнадцать он уже был принят на работу. С него не потребовали рекомендательных писем, не задавали уточняющих вопросов, чтобы выяснить, насколько Томас пригоден для данной вакансии. Менеджер по подбору кадров просто сказал, что Томас — как раз то, что им надо.

Остальные несколько часов Томас провел в свое удовольствие: он обратился в несколько агентств по недвижимости и побродил по окрестностям. Бирмингем вовсе не показался ему унылым, чем выгодно отличался от Тутинга. Здесь, на юго-востоке, буйствовала зелень, и жилые застройки не были такими плотными. Томас гулял по тихим тенистым улицам Бернвилля, в районе фабрики Кэдбери, и думал о том, что с удовольствием здесь поселится. Он представлял, как ранним весенним утром будет провожать Джил до школьного автобуса, ее маленькая ручка в папиной руке… А по воскресеньям он будет играть на поле в футбол со своим сыном (Томас с Сильвией были почти уверены, что у них родится мальчик, и они назовут его Дейвидом, в честь отца Томаса). Также приятно удивлял тот факт, что здесь можно купить жилье побольше, и при этом останется приличная разница от продажи дома в Тутинге. А это значит, что они вполне смогут позволить себе покупку семейной машины.

Томас вернулся на станцию Нью-стрит заблаговременно, купил в киоске свежий номер «The Times» и, когда подошел поезд, удобно расположился в купе второго класса. Впрочем, он не стал раскрывать газету, а просто смотрел на проплывающий за окном пейзаж, представляя себе, какая у них будет большая и счастливая семья. Все-таки есть свои прелести в том, чтобы жить в достатке и быть респектабельными гражданами, представителями среднего класса. Томас так бы и промечтал всю дорогу, но когда поезд проезжал городок Рагби, дверь в купе открылась и на пороге появился молодой стюард в униформе Британских железных дорог.

— Мистер Фолей? — обратился он к Томасу.

— Да.

— Вам записка.

Стюард протянул Томасу сложенный листок линованной бумаги и тотчас же удалился. Томас развернул записку. Содержание ее было весьма кратким: «Выпить хотите?»

Томас устало поднялся и, прихватив с собой газету, отправился в вагон-ресторан. Он был пуст — лишь на одном из столиков стояли три бокала с виски, рядом с ними одиноко лежал пакет чипсов Salt’n’Shake. На банкетке, как два слипшихся пельменя, сидели мистер Редфорд и мистер Уэйн. Увидев Томаса, оба изобразили на лице радостное удивление.

— О, да это же мистер Фолей!

— Бог ты мой!

— Какими судьбами!

— Надо же — мы едем одним и тем же поездом!

— Скорее присоединяйтесь к нам, дружище.

— Выпейте с нами за компанию, не стесняйтесь.

— Хотите виски? Мы вам тоже заказали.

— Даже не знаю: просто как чувствовали, что свидимся!

— Вот это интуиция!

Томас плюхнулся на банкетку напротив, пораженный, нет — просто взбешенный тем, что Редфорд с Уэйном до сих пор следят за ним. А он-то считал, что эти субчики давно исчезли из его жизни!

— Добрый день, господа, — сказал Томас, добавив в голос как можно больше злорадных ноток. Он опасливо взглянул на бокал предназначенного ему виски.

— Да вы что, он не отравлен, — с обидой произнес мистер Уэйн.

Но Томас решительно отставил бокал.

— Сигаретку? — предложил мистер Редфорд.

— Нет, спасибо. — Томас бросил курить, желая, чтобы и Сильвия последовала его примеру. Но они отложили это на потом — ей все же, наверное, будет лучше выкурить сигарету-другую, чем нервничать во время беременности.

— Ну-с… — мистер Редфорд прикурил от зажигалки с золотым напылением, передав ее затем своему коллеге. — Надеюсь, собеседование прошло нормально?

— Вы что, до сих пор прослушиваете мой телефон?

Мистер Уйэн обиделся пуще прежнего.

— Нет, старина, мы не занимаемся такими вещами!

— Мы же не в Советском Союзе.

— Странно, потому что, как я понимаю, вам все известно о моих перемещениях.

— Мы просто проявляем дружеский интерес, не более!

— Кстати, вот вы, например, не пожелали выйти с нами на связь.

— Ни открытки, ни единой строчки…

— Выйти с вами на связь? — Томас удивленно вскинул брови. — С какой стати?

— Ну, не знаю… Может, мы и сентиментальны, но мне показалось, что мы вроде как подружились в Брюсселе.

— Да неужели?

— Ну, теперь это дела минувших дней, — сказал мистер Уэйн. — Выставка скоро закроется. В выходные все пакуют чемоданы и разъезжаются по домам.

— Думаю, в понедельник газеты отрапортуют, — добавил мистер Редфорд.

Томас продолжал хранить упрямое молчание.