Чтение онлайн

– И скольких вы уже потеряли? – полюбопытствовала Сарин.

– За этот год – четырех. Я пришлю кого-нибудь вместо нее.

– Сегодня уборка не требуется. Но постарайся, чтобы такое не повторялось.

– Конечно, госпожа, – с поклоном ответила девушка.

– Благодарю.

– Опять! – возбужденно воскликнула Сарин и спрыгнула с кровати.

Висевший у стены Эйш тут же вспыхнул ярким светом.

– Госпожа?

– Тихо, – приказала принцесса. Она прижалась ухом к стене под окном, откуда доносилось поскребывание. – Что скажешь?

– Я думаю, что вы съели что-то несвежее на ужин, – сухо ответил сеон.

– Я точно слышала шум. – Сарин не обратила внимания на колкость.

Хотя Эйш вставал раньше нее, он не любил, чтобы его сон прерывали по ночам.

Принцесса достала с ночного столика обрывок пергамента и, не желая тянуться за пером и чернилами, сделала пометку кусочком угля.

– Смотри! – Она протянула пергамент сеону. – Шум всегда раздается по одним и тем же дням недели.

Эйш подлетел взглянуть на пометки; горящий в его центре эйон давал достаточно освещения.

– Вы слышали какие-то звуки всего четыре раза. Пока трудно сделать вывод, что шум всегда происходит по одним и тем же дням, госпожа.

– Ты все равно думаешь, что мне чудится, – отмахнулась Сарин и бросила пергамент обратно на столик. – Я думала, что сеоны обладают необыкновенно острым слухом.

– Когда мы не спим, госпожа, – ворчливый голос Эйша явно давал понять, что и сейчас он предпочел бы вернуться ко сну.

– Там должен быть проход. – Принцесса принялась без особого успеха простукивать каменную стену.

– Если вам так нравится, госпожа.

– Мне нравится. Посмотри, какие массивные здесь камни, Эйш. – Девушка поднялась и теперь осматривала оконный проем. Она едва дотягивалась до внешнего края кончиками пальцев. – Зачем во дворце такие толстые стены?

– Для защиты, госпожа.

– А еще для секретных проходов!

– Он получится очень узким, – засомневался сеон.

– Верно. – Сарин встала на колени и разглядывала подоконник. – Смотри, нижний край окна неровен, он повышается. Значит, проход идет между первым этажом и нами и забирает вверх.

– Но единственные покои в том направлении…

– Комнаты короля, – закончила принцесса. – Куда еще может вести потайной коридор?

– Если я правильно понимаю, вы предполагаете, что его величество дважды в неделю по ночам отправляется на секретные прогулки?

– Ровно в одиннадцать часов вечера, – Сарин для верности бросила взгляд на старинные часы в углу, – всегда в одно и то же время.

– Но зачем?

– Не знаю.

– Горе нам, – пробормотал Эйш. – Госпожа что-то замышляет.

– Непременно, – сладким голосом откликнулась Сарин. Она забралась в постель. – Пора тебе гаснуть, Эйш. Кое-кто из нас очень хотел спать.

Хратен с облегчением опустился в кресло. Взамен полного доспеха он облачился лишь в алую дереитскую мантию, которую он часто носил в своих комнатах.

Раздался стук в дверь. Верховный жрец не удивился этому, он ждал посетителя.

– Войдите, – откликнулся он.

В дверях возник артет Теред. Он отличался высоким ростом и крепким сложением, а также характерными для коренных фьерденцев темным цветом волос и квадратными чертами лица. Сразу бросались в глаза острый нос и накачанная во время обучения в монастыре внушительная мускулатура.

– Ваша светлость, – поклонился артет. В знак почтения к верховному жрецу он не стал разгибаться, а повалился на колени.

– Артет. – Хратен сплел на груди пальцы. – За время своего пребывания в Арелоне я внимательно наблюдал за местными жрецами. Твое рвение во славу империи Джаддета произвело на меня приятное впечатление, и я решил предложить тебе пост главного артета часовни.

Теред удивленно вскинул голову:

– Ваша светлость?

– Поначалу я считал, что придется подождать с назначением нового главы, пока не прибудут фьерденские братья. Но, как я уже говорил, твое усердие приятно удивило меня, и я решил передать пост тебе.

«К тому же, – мысленно добавил джьерн, – у меня мало времени. Чтобы сосредоточиться на других задачах, мне необходимо выбрать главу часовни немедленно».

– Господин, – дрожащим голосом начал артет. – Я не могу принять назначение.

Хратен замер. Никогда еще дереитский жрец не отказывался от плывущей в руки власти.

– Что?

– Простите, господин. – Теред не смел поднять взгляд от пола.

– И по какой такой причине ты решил отказаться? – прогремел джьерн.

– У меня нет уважительной причины, ваша светлость. Просто… просто я не подхожу для должности главы. Могу я отказаться?

Хратен махнул рукой. Его тревожило, что Теред ухитрился растерять свой кураж за такой короткий срок: ведь амбициозность считалась одним из основных качеств фьерденско-го священнослужителя. Неужели Фьен настолько распустил братьев?

Или же… Вдруг за отказом артета стоит кто-то другой? Настырный внутренний голос нашептывал джьерну, что Фьен тут ни при чем. Что за внезапной скромностью Тереда скрывается Дилаф.

Возможно, его подводит излишняя подозрительность, но отказ артета толкает к немедленным действиям. С Дилафом необходимо разобраться, и быстро. Несмотря на промашку с элантрийцем, молодой жрец продолжает набирать популярность среди кайских артетов. Из ящика стола джьерн достал небольшой конверт. С Дилафом он совершил промашку и, хотя рвению арелонца еще могло найтись применение, сейчас у Хратена не хватало ни времени, ни желания возиться с ним. Будущее королевства лежало на его плечах, а присмотр за Дилафом отнимал слишком много сил.

Так продолжаться больше не могло. Превыше всего верховный жрец ценил предсказуемость и выдержку, а вера являлась для него упражнением в логических выкладках. Присутствие Дилафа разъедало его самообладание, как горшок горячей воды, выплеснутой на лед. В итоге они оба ослабнут и испарятся, как клубы дыма на ветру, а за их гибелью последует гибель Арелона.

Хратен облачился в доспех и направился в главный зал часовни. Молящиеся на коленях прихожане замерли в благочестивой тишине, а вокруг них деловито сновали жрецы. Высокие своды и царившая в часовне молитвенная атмосфера были для джьерна привычны; он всегда чувствовал себя в дереитских храмах как дома. Но в Арелоне его почему-то непреодолимо влекли стены Элантриса. Хратен убеждал себя, что его манит возможность полюбоваться с высоты на Каи, но в глубине души знал, что причина кроется в другом. Порой он возвращался к мертвому городу только потому, что знал – Дилаф ни за что не последует за ним добровольно.