Чтение онлайн

– Мамины. Я выросла без отца, - сказала она спокойно.

– Несчастный случай? – уточнил Дэн.

– О, нет. Думаю, нет! Тебе случайно не встречались мужчины лет сорока с таким потрясающим цветом глаз? – спросила она, передразнив его интонацию на слове «потрясающий», и показывая на свои глаза.

– Э, дай подумать! – и он склонил голову на руку, и насупил брови, изображая мучительные раздумья, - Думаю, нет. Определенно, нет!

И вернулся к исходному беззаботному выражению лица.

– Но, если вдруг кого встретишь, - продолжала она, - Будь добр, передай ему, что у него есть взрослая дочь.

– Насколько взрослая? – спросил он толи в шутку, то ли всерьез.

– Достаточно взрослая, чтобы простить его, какими бы не были причины, по которым он исчез.

Дэн оживился при слове «исчез».

– Что значит, исчез? Просто испарился и все?

– Ну, почему сразу испарился. Ушел. Просто ушел. Даже записку оставил.

– С извинениями?

– Да, но скорее с пророчеством.

Она замолчала. Он смотрел с нескрываемым интересом.

– Не расскажешь?

– Расскажу, - ответила она, не ломаясь.

Она посмотрела, куда бы поставить кружку, но до стола было далеко, а прикроватной тумбочки не было. Дэн поднялся, отнес кружки на стол, вернулся и забрался на кровать подальше к стене. Его ноги теперь были поперек кровати, ее ноги он положил сверху на свои.

– Мама познакомилась с отцом, когда ей было лет двадцать. Просто на улице. Была поздняя весна. Она как раз заканчивала институт, а что делал он и почему был в этом городе, она так ни разу и не спросила. Они провели вместе незабываемую неделю, как она всегда говорит. Потому что как встретились, так и не расставались больше. Он даже с ней в институт ходил.

Дэн не перебивал. Ева вздохнула.

– Она, даже когда рассказывает, просто светится счастьем. Думаю, им было хорошо вместе. У меня есть единственная фотография, сделанная фотографом в парке, где они вдвоем. К сожалению, она черно-белая. Но они там действительно выглядят очень счастливыми. Ну, а потом он ушел. Она встала утром, а его нет. На столе записка: «Когда-нибудь ты узнаешь, что я тебя действительно любил. Назови ее Ева. Прости, но я должен вернуться!» Все! А потом она узнала, что беременна. А когда я родилась, назвала меня Ева.

– Ты похожа на отца? – спросил Дэн.

– Не очень. Ну, только цветом глаз. Я как родилась с этими синими глазами, так они и не изменились. Хотя все говорили маме, что изменятся и все такое. Но она была твердо уверена, что не изменятся, потому что у отца были такие глаза. Ей никто не верил. Но она оказалась права.

– Она пыталась его найти? – спросил Дэн серьезно.

– Нет, да и как? Да дело даже не в том как, она просто даже не пыталась. Она сказала, что раз он ушел, значит, так действительно было надо. И точка. И ни обиды, ни ненависти, ни сожаления, ничего. Родственники мои неоднократно подозревали даже, что может он колдун какой.

– А ты как думаешь? Кем он был? – спросил Дэн заинтересованно.

– Не знаю!

 Ева поменяла позу, потому что у нее начала затекать спина. Дэн помог ей, подвинув ее ноги к себе поближе, и так и остался их держать.

– В детстве мне нравилось думать, что он инопланетянин или супергерой. В-общем, кем только он у меня не был!

– Спецагентом? – улыбнулся Дэн.

– А как же! Особенно этими… Джей, Кей, - она пыталась припомнить название фильма.

– Люди в черном! – подсказал Дэн.

– Точно! Эти нравились мне больше всех, особенно когда выяснилось, что они еще и во времени путешествовали!

– А как звали твоего отца?

– Эта самая смешная часть истории. Его звали Пеон, - сказала Ева, улыбнувшись.

– Прости, но ты Ева Пеоновна что ли? – он давился смехом, но, как ни пытался, сдержаться не смог.

– Ну, по сути да, - и ей самой было смешно, - Правда, в паспорте меня записали по-другому.

– Прости, - он вытер слезы, - Боюсь даже спрашивать вашу фамилию, Ева Пеоновна!

И опять заржал. Она пыталась до него дотянуться, чтобы стукнуть, но было неудобно, особенно если учесть, что у него в руках были ее ноги и он активно уклонялся. Но она всё же дотянулась, и лупцуя его по чем зря, приговаривала:

– А фамилия моя слишком известная, чтобы ее называть!

– Иннокентий Смоктуновский! – отвечал он, прикрываясь, - Простите, я не узнал вас в гриме!

В результате этой потасовки, они выяснили, что любили одни и те же старые советские фильмы, а еще что это была жесткая, но очень скрипучая кровать.Наконец, Ева устала и угомонилась. Она так запыхалась, что никак не могла восстановить дыхание. Она сердито отвернулась, демонстративно сложив руки на груди.

– Ева Пеоновна, - позвал он шепотом и, как-бы опасаясь ее, прикрылся рукой.

Она показала ему язык и снова демонстративно отвернулась. Он стал осторожно двигаться к ней с той стороны, в которую она не смотрела. Она делала вид, что не замечает. И когда он практически с ней поравнялся, с возгласом «Ага, попался!», она схватила его руками за шею и стала душить. Он уронил голову на бок и высунул язык, как дохлая змейка, признавая, что она победила. А когда она уже почти поверила в свою победу, перевернул ее на спину и навалился сверху.

И поза получилась, ну, слишком красноречивой. И, нависая над ней, он смотрел ей прямо в глаза. И от его пронзительного взгляда ей не было страшно. Они оба понимали, что если он сейчас ее поцелует, то они уже не смогут остановиться. И он помедлил какую-то бесконечную долю секунды, а потом ее поцеловал…

Много чего было в жизни Евы. Разные дома, разные постели, разные парни. Бывало, хотелось собраться и потихоньку уйти, как будто ее здесь и не было. Бывало, стоя в душе, хотелось поплакать, а потом повеситься. Иногда было никак, она брезгливо снимала с себя пытавшиеся остановить ее руки и уходила, громко хлопнув дверью. Но сколько бы раз это не было, всегда "после" было только хуже, чем "до". Всегда, но не сейчас. Сейчас она лежала на полу, на жестком матрасе в заброшенной библиотеке деревенского Дома Престарелых с парнем, которого видела второй раз в жизни и ее не покидало ощущение правильности происходящего. Он лежал с ней рядом, подперев рукой голову, и водил по ее лицу выпавшим из подушки перышком. Было очень щекотно, она вздрагивала и отворачивалась, а он радовался этому и продолжал развлекаться.