Чтение онлайн

– Но это не 1940 год, - возразила Ирма, - Это 1939.

– В том то и дело,- сказал Стас, - ты думала, что это 39-тый, но это 40-ой.

– Но мы живем в сороковом, - не сдавалась она, - мы не могли попасть в свое будущее.

– Вы и не попали, - улыбнулся Алекс, - это ваше прошлое, только очень и очень недавнее. Сегодня 19 ноября 1940 года.

– Мы прибыли назад всего на один оборот Луны? – не понимала ничего Гудрун, - Сегодня с утра в Берлине было 20 декабря 1940 года.

– А к вечеру стало 19 ноября 1940 года в Варшаве.

– Но это значит, - и несчастное лицо Ирмы выразило всю глубину осознания того факта как сильно они опоздали, - Это значит, что уже слишком поздно.

Она чуть было не выдала истинную цель своего визита в прошлое, но вовремя остановилась.

– Да, Гитлер почти год как проехал то злополучное место, где была заложена взрывчатка, - сказал прекрасно осведомленный об ее планах Стас.

Ирма тяжело опустилась на деревянный стул и была готова заплакать. Она даже забыла спросить откуда он все это знает.

– Я так долго готовилась. И ладно бы просто учила название и расположение улиц этого огромного города, но ведь пришлось научиться разбираться во взрывчатке.

– О, думаю, с улицами было сложнее, - улыбнулся Алекс, стараясь ее поддержать, - Не пойму только зачем тебе понадобилось это учить, разве у вас нет Лулу?

– Она ей не пользуется, - подала голос Гудрун, не уточняя, что Ирме запретили включать Лулу для её миссии, - а я пользуюсь, но Ирма ориентируется намного лучше меня. Эта Лулу только сбивает. Правда, когда мы наткнулись первый раз на эту стену, Лулу сказала, что это еврейское гетто, которое полностью закрыли стеной 16 ноября 1940 года.

– И ты ничего не сказала? – возмутилась Ирма.

– А что я должна была сказать? – снова не поняла Гудрун.

– Что мы в 1940 году как минимум, - подсказала ей Ирма.

– Но ведь это уже случилось, поэтому Лулу это знает, - снова не поняла подруга.

– Но мы ведь должны были оказаться в 1939 году, когда этой стены не должно было быть. Хотя я тоже хороша, могла бы и догадаться, ведь там везде висят фашистские флаги и площадь Пилсудского уже переименовали в площадь Адольфа Гитлера.

– Ну, это можно сказать сделали еще в октябре 1939-го, так что по флагам ты бы вряд ли догадалась что это сороковой год.

– Я надеюсь, его остановили? Англия, Франция, Америка, наконец. Они же прекратили эту бесчеловечную войну? И он не ушел дальше несчастной Польши? – с надеждой спросила Ирма.

– Да, - сказал немного подумав, Стас, - Его остановят. Только немного позднее. И это будут русские солдаты.

– Русские? – удивилась Гудрун, - Но ведь договор о ненападении между Германией и Советским Союзом…

– Ты про пакт Молотова-Риббентропа? – усмехнулся Алекс, - Все оказалось брехней.

– Они также вероломно без объявления войны нападут на Союз, как вторглись в Польшу. 21 июня 1941 года для России тоже начнется Вторая Мировая война с Германией.

Ирма была потрясена. Гудрун не меньше.

– А 2 мая 1945 года после тяжелых боев советские войска штурмом возьмут Берлин.

– Берлин!? – ужаснулась Гудрун и тоже села.

– Чему же ты так удивляешься?
– усмехнулся Алекс, - Это будет уже третий раз, когда русские возьмут Берлин. Первый раз это случилось в 1760 году во время Семилетней войны, когда он был столицей Пруссии. Затем в 1813-том в период Наполеоновских войн. И, вот, в 1945-ом.

– Алекс, Алекс, не части, - остановил его Стас, - Ты забываешь, что для них 1945 год это еще такое далекое будущее. До которого еще дожить бы.

Агата выронила тряпку, и уставилась в стеклянную стену, не мигая. Если бы он только знал, этот юный азур насколько сильно он был прав в тот момент, когда сказал про дожить. Ирма не дожила. Ее путешествие в прошлое началось с чудовищной ошибки, нелепости, по которой изображение на фотографии подписали не настоящим 1940-м годом, а 1939-м. Так же нелепо и закончится ее жизнь, совсем немного не дотянув до той даты что назвал им Стас. Но, господи! Какими же долгими будут эти четыре года ее жизни.

Он готов был сидеть рядом сколько угодно, пока Ева не очнется. Но медсестра, с сочувствием глядя на его перепачканные руки и одежду, сказала, что она проснется не раньше, чем через час. Да, надо переодеться, решил он, тем более кровь уже стала засыхать, и одежда стояла колом. Наверно, он пробыл у ее кровати довольно долго, потому что, поднявшись на второй этаж, понял, что на улице темно и коридор отмыли. Никогда еще его комната не казалась ему такой пустой и неуютной. А ведь почти ничего не изменилось, просто на стуле лежали Ее вещи, и в комнате едва уловимо пахло Ее духами. Но Ее здесь не было. Ему нестерпимо захотелось вернуться, поэтому он не стал долго раздумывать, где помыться, и оказался дома в своей комнате. В больнице ему всё равно не во что было переодеться. После душа стало легче, но он почувствовал, что очень устал за этот день, который еще не закончился. С кровати на него смотрел добродушный белый плюшевый медведь, и Дэн вдруг осознал, что в тот момент, когда он пришел незваным гостем в Евину квартиру, его жизнь изменилась навсегда.

 Когда говорят, что кому-то повезло или не повезло, наверно, это так и есть. Но если внимательно присмотреться, то это везение или невезение - всего лишь цепь сознательных решений, которые мы принимаем. И когда-то, очень давно, уже не в этой жизни, он просто из любопытства решил узнать что-нибудь об этой девушке, читающей книжку. Наверно, тогда он и провел ту черту, за которой осталась его прежняя жизнь. Но он о ней совершенно не сожалел. Он взял купленного для нее медведя и вернулся в больницу.

Она не проснулась ни через час, ни через два. За ночь один раз заходила Екатерина, два раза забегал Гена, давая указания сменившейся медсестре. Дэн не отходил больше ни на минуту. Он слушал ее ровное дыхание, и видел в темное окно, как на улице началась метель. Он не хотел спать, он не мог спать, ему ни к чему был эти сон, еда, отдых пока она не очнется. И когда на улице сквозь серую пелену рассвета уже стали видны очертания деревьев, он заметил, как, наконец, веки ее дрогнули. Он подвинулся поближе, и взял ее за руку.