Чтение онлайн

– Конечно!
– и Дэн достал пластиковую бутылку с водой, а Ева таблетку из своей сумки.

Дэн улыбнулся, глядя на упаковку с таблетками. Ева заметила его улыбку, он не стал дожидаться наводящих вопросов.

– Это завод моего отца, - показал он на значок на коробочке.

– Завод твоего отца?!
– выпучила глаза Ева, - Ты же говорил, что он в Институте старения человека работает. Вместе с твоей сестрой.

– Работает, - кивнул Дэн, - правда, это скорее его хобби. Ну, или прикрытие. А завод - его наследство, наверно. У отца контрольный пакет акций и куча всяких обязанностей там.

– Как он все успевает?
– удивилась Ева.

– Не знаю, - пожал плечами Дэн, - но, знаешь, он не выглядит замученным.

– Зачем вообще имея фармацевтический завод, заниматься какой-то научной деятельностью?

– На самом деле они очень взаимосвязаны. Институт. И этот завод. И мамина лаборатория еще. Лаборатория, не ее, - уточнил Дэн на вопросительный Евин взгляд, а просто она там работает. И завод выпускает уникальные препараты, которые создают в этой лаборатории и тестируют в папином институте. Ну, или наоборот.

– Что-то я бы это обезболивающее сильно уникальным не назвала, - засомневалась Ева.

– Ну, они много чего выпускают, - улыбнулся Дэн, - и уникального и не очень. И на самом деле, это, конечно, очень тяжелый бизнес. Особенно в нашей стране.

И выдавив в руку эту крупную белую таблетку необычной ромбовидной слегка приплюснутой формы, Ева вдруг вспомнила, что перед тем как с ней произошло это помутнение или прозрение от рыжих волос бывшей буфетчицы в больничной столовой, она засунула в рот конфету, кусочек конфеты подобной необычной формы, который она подобрала ночью в комнате Купчихи.

– Дэн! – воскликнула она громче, чем хотела и чуть не стукнулась головой о панель, пытаясь дотянуться до стоявшей у неё под ногами сумки.

– Что ж ты так орёшь то!
– возмутился Дэн, выравнивая машину после незапланированного торможения.

– Я только что вспомнила! – и она достала из бокового кармана сумки, куда запихивала всякий мусор с намерением потом его выкинуть, мятый фантик с остатками раскрошенной карамели, - Ты случайно не видел на столе у своей бабки такой конфетки? После того как она снова «впала в Рожь»?

Те пару секунд, которые Дэн как водитель, позволил себе не смотреть на дорогу, он рассматривал на блестящий фантик.

 - Нет, а ты её где взяла? – ещё пару секунд он смотрел на озабоченное лицо девушки.

– Я подняла её с полу ночью возле двери в комнату Купчихи. И на столе у неё лежала такая же.

– Что ты делала там ночью? – удивился Дэн.

– Неважно! – отмахнулась Ева, - Просто мне показалось, что уже утро. Важно то, что я вспомнила, что именно эту конфету засунула в рот перед тем как у меня случилось ощущение, словно плёнку моей жизни отмотали назад, к тому моменту как умерла тётя Зина.

– Не вздумай её выкинуть! – пригрозил Дэн, - И особенно то, что ещё осталось в этом фантике! Аккуратно заверни и убери, я отдам её отцу на анализ. Из такого большого куска он точно выделит все составляющие. Помнишь, я рассказывал, что Шейн дал Волошинской какие-то таблетки? Арсений подобрал фантик, но там были такие микродозы, что определилось только золото.

– Не помню, - пожала плечами Ева, - Ты точно мне это рассказывал?

И к тому моменту, когда Дэн снова рассказал Еве всё что знал о Купчихе, её внучке, Шейне и про их с Арсением и Изабеллой поход в бабкино прошлое Ева неожиданно для себя поняла, что они уже едут по городу и даже заворачивают к Евиному дому.

– Да, конечно, ты же сказал, что знаешь, где я живу! – только и осталось ей развести руками в ответ на его виноватое пожатие плечами.

Гудрун получила желаемое назначение и с головой погрузилась в новую работу. Сначала, конечно, это было обучение. И хоть все пять девочек, которым посчастливилось быть назначенными Повитухами рвались побыстрее начать выполнять свою миссию, оказалось, что обучение будет сложным и долгим. Прежде всего, как ни странно их стали учить основам настоящего акушерства. И хоть показывали все на макетах, поначалу даже принять пластикового младенца из резиновых родовых путей оказалось достаточно страшно и сложно. Но к следующему этапу обучения перешли лишь после того, как положенное количество пластиковых малышей было рождено, разлучено с пуповиной, спелёнато и накормлено.

 Как ни странно, но процесс обучения шёл в сравнении со школьным с точностью до наоборот. Сначала проходили практические занятия, а потом переходили к теории. Сначала научились принимать роды, а потом стали изучать как ставить Поющие метки. Поющие метки были сухой теорией, потому что никто и никогда не слышал, как они поют, и хоть они делились на мужские женские и ещё по цветам, понять по их тонам и полутонам какого цвета эта бирка могли разве что дельфины. На обычный слух они определённо молчали и разве что поскрипывали целлофаном, который надо было аккуратно снять. Для обычного глаза они все были в форме родинок или родимых пятен, которые необходимо было прикреплять в место на затылке, где обычно и бывают у новорождённых пятнышки, называемые «укус аиста» или «поцелуй ангела». Но, в принципе, прикрепить можно было куда угодно. Кто их делал и прослушивал, как работают и для чего они нужны Повитухам знать не полагалось. Они ненужных вопросов и не задавали.

 Дальше снова перешли к практике. Их водили по огромным Залам Судьбы, в которых по длинным стеклянным трубопроводам двигались цветные шары. Кто их двигает, почему они двигаются, как они там появляются, и кто их туда помещает тоже не рассказывали. Верхняя часть залов, с которой спускались по этим трубам эти шарики находилась в ведении одной службы, за средней частью, лабиринтами и путепроводами следила другая, Повитух же интересовала самая нижняя часть, так называемый Родовой зал.

В Родовом зале не было мучающихся схватками женщин, не было акушерок в стерильных перчатках, там можно сказать и вообще никого не было, кроме единственной девушки регистратора, которая подавала сигнал, выдавала записку с именами и вела записи в журнале. Всё остальное происходило по никому не известному порядку, словно само собой, но с соблюдением строгих правил. А правила были просты. По сигналу Регистратора явиться, принять Хрустальный шар и Поющую метку, получить записку со списком имён и отправиться по назначению.

 В маленьком хрустальном шаре была заключена Душа, которую следовало доставить новорождённому младенцу. Только Кера-Повитуха могла почувствовать куда она должна отправиться с этой новорождённой душой, только она могла открыть этот шар и только она могла передать её ребёнку. Обучали этому, казалось бы, несложному процессу юных послушниц девушки ненамного старше их самих. Там и обучать-то особо было нечему. Они просто клали тяжёлый шарик в карман, иногда откровенно зевая и потягиваясь, особенно когда их будили ночью или ранним утром, брали записку, иногда не глядя и отправлялись в только им известное место.