Чтение онлайн

– Каким образом вы повредили пальцы? Я нашел в одном из них осколок стекла, и у меня сложилось впечатление, что все они порезаны. Сначала я подумал, что вы схватили бритву, зажатую в руке грабителя.

– Какая разница? Неужели вы так же лишены сострадания, как Грайс? Неужели будете допрашивать меня, вместо того чтобы оказать медицинскую помощь?.. Я полагаю, во время схватки с грабителем разбилось стекло, защищавшее картину. Это весьма вероятно.

Я воздержался от споров и тщательно изучил каждый палец при помощи лупы, чтобы убедиться, что извлек все осколки. Затем я наложил на пальцы такую же мазь, что и на лицо, и сообщил, что уже на следующий день он сможет есть и самостоятельно одеваться, не испытывая боли, но в течение ближайших двадцати четырех часов руками ничего делать не следует.

Как мне показалось, он действительно принял мои указания к сведению и сказал, что его слуга, который поселился в другом крыле, о нем позаботится. Отель предоставит слуге раскладную койку, чтобы Фонтана мог не опасаться нового вторжения.

– И предупреждаю вас: моя сестра не должна ничего узнать, – добавил он, когда я начал укладывать инструменты в чемоданчик.

– Ваша сестра? – спросил я. – Мисс Фонтана также остановилась в этом отеле?

– Нет. Она поселилась с друзьями в Кенсингтоне. Но весьма вероятно, что она позвонит, и мне придется сказать, будто я на несколько дней уехал за город. Если сестра узнает, что на меня напали, она будет очень встревожена.

Мы с мистером Грайсом обещали, что ничего не расскажем его сестре, если она услышит о консультации врача.

– Никаких осложнений не предвижу, – сказал я, забирая шляпу и пальто, – но в случае надобности вы можете прислать за мной к мистеру Шерлоку Холмсу, чьим гостем я в данный момент являюсь.

Как я и рассчитывал, имя Холмса произвело сильное впечатление на Фонтану. Однако он промолчал, и я не стал ему ничего навязывать.

Когда мы с Грайсом направились к двери, я оглядел номер и увидел следы борьбы: ящики из шкафа были выдвинуты, подушки на диване в беспорядке разбросаны, а потайное отделение чемодана разломано на куски. Грайс прочитал в моем взгляде порицание и поспешно обещал прислать горничную навести порядок.

В тот вечер я вернулся на Бейкер-стрит изрядно уставшим. День выдался тяжелым – мне пришлось ассистировать при трудных родах, и я едва не потерпел поражение в схватке с Ангелом Смерти. Так что я практически забыл об американском пациенте и был изрядно удивлен, когда увидел его возле входа в нашу квартиру, где он о чем-то спорил с нищенкой.

– А вот и вы, доктор. Эта злополучная женщина преследует меня. Клянусь небом, она шла за мной от самого Гайд-парка. Исчезни, старая карга, или я пошлю за констеблем.

– О, да вы настоящий хитрец, мистер! Хотите лишить несчастную вдову ее доли? Вам нет нужды звать полицейских. Я не причиню вам вреда, сэр.

Я подошел поближе, хотел было попросить женщину уйти, но запах ее многочисленных шалей и юбок был таким же сильным, как и ее деревенский акцент… Я просто взял Фонтану за руку и подтолкнул к лестнице.

Пока мы поднимались, я спросил, почему он проявил такую опрометчивость и покинул постель. Он сказал, что имя Холмса побудило его немедленно обратиться за помощью к знаменитому сыщику.

– Полиция прислала мистера Уичера, но на меня он не произвел никакого впечатления. Мне показалось, он самого меня обвиняет в том, что я стал жертвой преступления.

Знаменитый детектив, одетый в грязный халат, апатично развалился в кресле и располагал к себе не больше, чем нищенка у порога. Вдобавок в комнате витали столь же отвратительные запахи, только здесь они исходили от химикатов, с которыми целый день развлекался Холмс. Когда он увидел, что я привел к нему гостя, в его тусклом взгляде загорелся гнев.

Однако Фонтана воспринял внешний вид сыщика как должное – возможно, его предупредили о чрезвычайной эксцентричности гения. Он без приглашения уселся на стул и принялся рассказывать о своих злоключениях. Пока Фонтана говорил, глаза моего друга закрылись, но вовсе не из-за впадения в прострацию – я заметил, как детектив соединил кончики пальцев – верный знак того, что он слушает очень внимательно.

Когда Фонтана закончил, Холмс, не открывая глаз, пробормотал:

– А кому было известно, что вы привезли картину в Англию?

– Никому, – ответил Фонтана.

– Даже вашей сестре? – уточнил Холмс.

– О! Беатриче. Да, конечно, она знала.

– Ваш отец был специалистом по литературе эпохи Возрождения, не так ли? – сказал Холмс.

– Мой отец банкир, сэр, во всяком случае, был банкиром, пока не потерял ряд своих способностей после удара, который случился год назад. Но моя мать очень любила итальянскую классику. А почему вы посчитали это важным и как узнали?

– Вас назвали в честь одного из величайших поэтов эпохи Возрождения, ваша сестра получила имя возлюбленной другого, – апатично сказал Холмс, все еще не открывая глаз. – Но меня удивляет ваш акцент: вы говорите как выпускник колледжа в Винчестере, а не как американец.

Фонтана поджал губы, но постарался говорить так, чтобы его ответ прозвучал небрежно. Его мать, чья семья родом из Гилфорда, настояла на том, чтобы он получил образование в Винчестере.

– Да, я так и подумал, – сказал Холмс. – Мне довелось написать монографию по акцентам различных английских муниципальных колледжей, и я редко ошибаюсь. Но давайте вернемся к интересующему нас вопросу. Вы успели обратиться в «Каррера»?

– Я заходил в галерею вчера утром, но сеньор Каррера отсутствовал, а я не хотел обсуждать столь важный вопрос с его помощниками. Я оставил визитку и адрес отеля и попросил, чтобы он мне позвонил, но несмотря на то что я пролежал в своем номере весь день, следуя инструкциям доктора Уотсона, он так и не связался со мной. – В голосе Фонтаны появилось недовольство. – Англичане славятся своими манерами, но те немногие люди, с которыми мне пришлось иметь дело, производят странное впечатление – будь то полицейские, управляющий отеля или владелец галереи, который должен быть заинтересован в крупных комиссионных.

Холмс заметил, что сам сеньор Каррера не англичанин.

– Возможно, именно он забрался к вам ночью, – добавил Холмс. – Если он сумел забрать у вас картину, то нужда в том, чтобы вам звонить и осматривать ее, отпала.

От слов Холмса взгляд Фонтаны просветлел, плечи расслабились, лихорадочный блеск в глазах потускнел.

– А ваша сестра, Беатриче, согласилась с тем, чтобы сделать оценку картине?

Фонтана смущенно заерзал.

– Она считает, что нам не следует привлекать к ней внимание. Возникнут проблемы, если она окажется очень ценной, а если нет, родители будут огорчены, узнав, что картина не принадлежит кисти великого Тициана.