Чтение онлайн

И здесь Елена — исподволь и несмело, то поддаваясь внезапному порыву, то отступая назад, — нашла себе подругу. Это была вдова, которая, удалившись из беспокойного Рима, благодушно управляла обширным хозяйством, не уступавшим владениям наместника, и покровительствовала местным художникам. Со временем Елена стала с ней почти откровенной.

— Странно, — сказала она как-то, — что Хлор увлекся этой женщиной. По-моему, она очень недобрая. Как часто случается в жизни то, чего никак не ждешь. Я всегда знала, что стоит мне постареть, и ему захочется кого-нибудь помоложе. Мужчины все такие. Мой папа тоже был такой. Но я никак не ожидала, что он бросит меня так скоро, да еще ради женщины, которая почти вдвое старше меня. Должно быть, чего-то в этом роде он с самого начала и хотел, а вовсе не меня. Если бы только люди всегда знали, чего хотят...

— Елена, ты еще совсем молода, а говоришь, словно твоя жизнь уже кончена.

— Так оно и есть — во всяком случае, все то, что я считала жизнью... Ну, понимаешь, как жизнь Елены после падения Трои.

— Дорогая моя, но в наши дни все выходят замуж снова и снова.

— Только не я. Пока что у меня есть Константин, но он скоро вырастет, и тогда все будет кончено. Никогда не думала, что это случится так скоро.

— Прошло двадцать лет, как я уехала из Рима, — сказала ее подруга. — С тех пор я не видела ни одного из тамошних старых друзей; у меня там внуки, а я даже не помню их имен. Наверное, в Риме все считают, что я уже умерла. Однако вот я живу здесь в свое удовольствие, целый день чем-то занята, никому не делаю зла, а кое-кому немного помогаю, у меня самый лучший сад на всем побережье и прекрасная коллекция бронзы. Разве это не настоящая жизнь?

— Нет, Кальпурния, на самом деле нет.

И вот, впервые на памяти живущих, в империи воцарился мир. На всем протяжении ее границ варвары были остановлены и отброшены. Теперь наступило время восстанавливать разрушенное. Проб, спаситель цивилизации, направил свою энергию на мирные дела. Он предпринял обширные работы на болотистых равнинах вокруг Сирмиума [16] : их нужно было осушить, возделать и заселить его победоносными, преданными ему ветеранами. Проб руководил работами лично. А в один прекрасный день легионеры, которым все это надоело, загнали его на сторожевую башню и там, на верхней площадке, прикончили.

Когда весть об этом дошла до Далмации, Елена сказала:

— Теперь Хлору будет немного легче примириться с мыслью, что он не у дел.

— А он не у дел?

— Ну конечно, ведь о нем никто уже и не помнит.

Но это было не совсем так. Новым императором стал Кар. Он решил напасть на персов, но прежде, чем отправиться в поход, пересек Адриатическое море, чтобы встретиться с Констанцием. Они долго беседовали на прекрасной классической латыни: Кар, теперь лысый и жилистый старый воин, когда-то получил хорошее воспитание.

— Я служил еще твоему деду Клавдию, — сказал Кар. — Он произвел меня в офицеры. И Аврелиана я хорошо знал. Он очень верил в тебя. Это были великие люди — и Клавдий, и Аврелиан. Теперь таких в армии, по-моему, уже нет. Похоже, что форма, в которой их отливали, разбилась лет шестьдесят назад. Нынешняя молодежь — Галерий, Диоклетиан, Нумериан... да ты не хуже меня знаешь, что они за люди. Я их просто не выношу. Ты знаком с Карином, моим сыном? Временами мне кажется — у него что-то неладно с головой. И знаешь, что мне пришлось сделать? Оставить его управлять Римом — просто потому, что никого лучше я найти не мог. Вот как скверно обстоят дела. И он там уже успел отличиться. Наверное, ты слыхал.

Констанций вежливо ответил, что до него доходили кое-какие слухи, но он им не поверил.

— Что бы про него ни рассказывали, вряд ли это намного хуже того, что есть на самом деле. Он назначил какого-то сутенера консулом, а своего привратника — правителем Рима. Он держит при себе профессионального фальшивомонетчика, чтобы тот подписывал за него письма. И римляне ничего не имеют против — все это их только забавляет. Но так продолжаться не может. Я наведу порядок, как только вернусь из Персии. Вот почему я сейчас к тебе приехал. Я отдаю тебе весь Запад. Ты здесь неплохо поработал. Ты везде неплохо работал, куда бы тебя ни посылали. И эта работа будет тебе тоже по плечу. Если в Риме дело зайдет слишком далеко или если что-нибудь случится со мной, ты должен будешь сразу же вмешаться и действовать. Действовать! Я знаю, что могу на тебя положиться.

Констанций Хлор слышал подобные слова и прежде. Ныне они уже не вызывали у него такого ликования. Но он был доволен. Его время, которого он так долго дожидался, наконец пришло. Он рассказал о разговоре с Каром Елене, которая выслушала мужа с большим интересом, чем обычно. Но теперь его карьера мало волновала Елену. Кроме того, неизвестно еще было, правда ли все это.

На следующий день Кар отправился к своему войску.

Шли месяцы. И с Востока, и с Запада приходили вести — о неуклонном продвижении и многочисленных победах Кара и о безобразиях, которые творил Карин. Селевкия и Ктесифон пали; римские орлы достигли Тигра, форсировали его и направлялись прямо в Персию. Карин же устраивал в цирке бои страусов с крокодилами.

Но потом — уже ставшее привычным ошеломляющее сообщение: императора нет в живых, он сожжен в собственном шатре; не то это было убийство, не то удар молнии — подробностей никто не знал. Его преемниками провозгласили Карина и Нумериана.

А Констанций ничего не предпринимал.

В этот момент, когда судьба, казалось бы, наконец предоставила ему случай добиться всего, чего он хотел, он впал в какую-то непонятную летаргию. Поселившись в одиночестве на принадлежавшей ему маленькой вилле у моря, он неделями не принимал даже гонцов. Ни жена, ни любовница не имели от него никаких известий — никто не мог понять, что у Хлора на уме.

И когда он вышел из своего добровольного заточения, было уже поздно. Нумериан был мертв, Апара — префекта преторианцев — убил на глазах у всех Диоклетиан, под командой которого войско сейчас возвращалось назад. Вскоре погиб и Карин — от руки трибуна, приревновавшего к нему свою жену. Теперь вся власть над миром принадлежала Диоклетиану, сыну раба.

Констанций оставался правителем Далмации еще семь лет. Константину, кроме педагога, взяли еще и преподавателя фехтования, и на смену детским играм пришли упражнения в воинском искусстве. Мальчик проявлял большие способности к учению, был миловиден и чувствителен. Он плакал, читая про гибель Гектора.

— Ненавижу этого Ахилла! И ты тоже, мама? Ненавижу всех греков. Я бы хотел, чтобы победили троянцы.

— Я тоже. Правда, Парис вел себя не так уж хорошо, верно?

— Ну, не знаю. По крайней мере, он получил то, что хотел.

— Менелай тоже в конце концов получил то, что хотел.

— Не знаю... А как ты думаешь, мама, он все еще ее хотел?

У него была собственная лодка, за которой присматривал специально назначенный рыбак; они уходили на ней вдвоем далеко в море и возвращались только к утру. Он являлся в столовую во время завтрака, растрепанный и разрумянившийся, и ставил перед матерью мокрую корзину с рыбой, гордясь собой, словно щенок, принесший убитую крысу. Он был мало чем похож на отца, если не считать того, что иногда, когда какие-нибудь его пустячные желания не исполнялись, он вдруг мрачнел и замыкался в себе, а когда Елена принималась его поддразнивать, легко выходил из себя.