Чтение онлайн

– Испокон, - объяснил орк.
– Таково наше умонастроение.

Нет, всё-таки дурак, подумал Немец. А вслух сказал:

– Правильно. Менталитет.

– Что?

– Менталитет, - повторил капитан, отбрасывая остатки плахты.
– Это когда всякие маленькие, но гордые работать не хотят. Ты, кстати, в курсе, что у тебя блохи?

– Это конские, - с неохотой пояснил Урмика, - суры благословили ими всадников Степи, дабы знаменовать...

– Смотри-ка, Высочество, - восхитился Немец.
– Оказывается, суры благословили! Вот это он и есть — менталитет. А ты, Высочество, моешься каждый день, всё полезное с себя смываешь. Как степь завоюем — не вздумай этим благословлённым бани строить: оккупантами станут звать.

– Мы моемся, - угрюмо сообщил орк.

– Горжусь вами. Ты, гляжу, оклемался? Ваше Высочество — приступайте. Там ещё восемь пальцев осталось.

– И всё же, капитан: откуда ты настолько чисто владеешь оргну? Я изучал наречие орков с четырёхлетнего возраста и занимался с лучшими...

– Я по-русски говорил, - ответил Немец, промокая залысины рукавом. Даже временная пыточная требовала создания особенной атмосферы: духота, сумрак, доброжелательное внимание палачей...
– Я всё время говорю только по-русски.

– Но как же...

– Если чего-то нельзя высказать по-русски, то и высказывать незачем.

Немец рассчитывал хотя бы некоторое время понаслаждаться замешательством Содары, но тот довольно быстро пришёл в себя.

– Пагди!
– сообразил принц.

– Он самый, - согласился капитан.
– Теперь задумайся вот о чём: впервые с орками я встретился уже тогда, когда Пагди был утрачен. Более того - утрачен в другом мире.

На этот раз принца проняло куда глубже, но пробуксовывать слишком долго капитан ему не позволил.

– А кстати, - сказал он, аккуратно обходя наскоро отрытую противокавалерийскую яму. Армия спешно укреплялась на позиции.
– Ты ведь наверняка стихи пишешь?

Содара слегка порозовел. От его стандартной гневной багровости оттенок отличался в заметно более приятную сторону.

– Я... я давно вышел из возраста бессмысленного щелкопёрства, - поведал он капитану, высокомерно вздёргивая подбородок.

– Правильно, - сказал Немец, - а ты из раннего что-нибудь почитай. Чтоб прекрасный принц — да не рифмачил?.. Спой, Высочество, не стыдись.

– Ну, - сказал прекрасный принц, - разве что из раннего.

Он подождал, пока спутники минуют очередной гвардейский пост, - обменялись салютами, - откашлялся и глуховатым, особым "поэтическим" голосом принялся декламировать:

Прелестных ветрениц пленительная свежесть

Не разбудит меня от скуки безмятежной.

Отраден мне мечтательный покой

В объятьях маричиасаны золотой.

Власов листва и тонкий стан девичий...

Капитан слушал. Большим знатоком поэзии он себя не считал, но темп, рифмы, прочая атрибутика — в общем, всё в переводе звучало практически идеально; встречавшиеся шероховатости относились, по всей видимости, к заслугам исключительно оригинала.

Спутники направлялись к той самой, памятной гробнице - Адинама Первого. Содара полушёпотом витийствовал, Немец рассеянно внимал. Армия лихорадочно таскала брёвна и рыла канавы. У ручья отмывался какой-то невезучий эльф, спросонья выпавший из друпады.

– Ну, - самым своим дипломатичным тоном произнёс капитан, когда принц всё-таки выдохся, - ещё не Пушкин. Но уже, слава богу, и не Бы-Бродский. Горжусь тобой.

– Это поэты Земли?
– спросил явно польщённый вниманием принц.

– Пушкин - да.

– А Быброд...

– Ты уверен, что нет смысла продолжать допрос этого Урмика?

– Младший сын, - сказал принц, стряхивая с себя приятную графоманскую негу, - нет... ничего сугубого он более уже не расскажет.

– Согласен, - неохотно признал капитан.
– Пять "рук" - это много?

– Половина Степи, - сказал Содара с мрачной гримасой, - Всего же у орков восемь полных племён. Пять рук — огромное войско. То, однако, не беда: доводилось и паче. Куда более меня покамест волнует дракон.