Чтение онлайн

– Поехали, Хульберт!

Тип в шляпе немного поколебался. Он шагнул в сторону второй повозки, но потом, похоже, передумал и развернулся. Он вложил окровавленную тряпку в руки Алисы, которая не могла прийти в себя от изумления при виде отвратительного поведения этих двоих. А потом он повернулся и последовал примеру старика.

– Вернитесь!
– крикнула она.
– Вы не можете бросить его здесь одного!

Девушка в ярости топнула ногой по мостовой. Но всё без толку.

Для Алисы самое сложное было не уговорить полицию, чтобы позволили отнести раненого к ней в дом, а побороть сопротивление Дорис, которая никак не хотела его впускать. Алисе пришлось кричать на нее почти так же громко, как она завопила на Манфреда, чтобы он немедленно бежал искать помощь. В конце концов брат подчинился, а две горничные разогнали собравшихся в кружок зевак и внесли молодого человека в лифт.

– Фройляйн Алиса, вы же знаете, хозяин не терпит в доме посторонних, тем более, когда его нет дома. Я категорически против.

Угольщик безвольно и не приходя в сознание болтался между двумя служанками, которые были слишком стары, чтобы долго его тащить. Они находились на лестничной площадке, когда экономка преградила им путь.

– Мы не можем оставить его здесь, Дорис. Его нужно показать врачу.

– Это не наша забота.

– Дело в том, что в происшествии виноват Манфред, - сказала горничная, показывая на стоящего рядом побледневшего мальчика, который держал мяч так, чтобы он находился как можно дальше от тела, словно снова мог причинить кому-то увечья.

– А я говорю - нет. В конце концов, есть больницы для... специально для таких, как он.

– В этом доме за ним будет лучший уход.

Дорис смотрела на нее во все глаза, не веря своим ушам, а потом скривила губы в снисходительной улыбке. Она точно знала, какие слова больше всего разъярят хозяйскую дочь.

– Фройляйн, вы слишком молоды для того, чтобы...

"Так вот до чего дошло, - подумала Алиса, чувствуя, как ее лицо наливается кровью от гнева.
– Но это у тебя не сработает".

– Дорис, ради всего святого, отойдите.

Она подошла к двери в квартиру и толкнула ее обеими руками. Экономка попыталась ее закрыть, но опоздала - дверь хлопнула ей по плечу. Она шлепнулась задом на ковер прихожей, беспомощно наблюдая, как брат и сестра ведут двух горничных внутрь. Служанки переглянулись, и Дорис была уверена, что они с трудом сдерживают смех.

– Имейте в виду, я этого так не оставлю, - заявила она в бешенстве.
– Я обо всём сообщу вашему отцу.

– Можете не утруждаться, Дорис, - сказала Алиса, даже не посмотрев в ее сторону.
– Когда он завтра вернется из Дахау, я скажу ему сама.

Хотя внутренне она была не настолько уверена, как прозвучали ее слова. Алиса знала, что с отцом возникнут проблемы, но в это мгновение не была расположена позволить экономке настоять на своем.

– Закройте глаза на минуточку. Мне бы не хотелось, чтобы в них попал йод. Вот так.

Алиса тихо вошла в гостевую комнату, стараясь не мешать врачу, который как раз протирал раненому лоб. Дорис с видом разъяренной фурии стояла в углу, переминаясь с ноги на ногу и многозначительно покашливая, выражая тем самым свое недовольство. Увидев Алису, она принялась демонстрировать его с удвоенной силой. Однако девушка упорно не замечала ее стараний и смотрела лишь на угольщика, лежавшего на кровати.

Покрывало было совершенно испорчено; Алиса с тоской думала об этом, когда ее глаза вдруг встретились с глазами раненого, и она тут же его узнала.

Ну конечно же! Тот официант на вечеринке! Нет, это не может быть он.

Но это был именно он, потому что она заметила, как он широко распахнул глаза и поднял брови. Прошло больше года, но она еще его помнила. Алиса вдруг поняла, чье лицо с белокурыми волосами завладело ее воображением, когда она пыталась представить себе Прескотта. Краем глаза она заметила, что Дорис не отрывает от нее взгляда, и потому изобразила зевок и открыла дверь комнаты. Используя ее в качестве ширмы между собой и экономкой, Алиса посмотрела на Пауля и приложила палец к губам.

– Ну что, как он?
– спросила Алиса, когда врач вышел в коридор.

Это был тщедушный человечек с глазами навыкате, лечивший семью Танненбаумов еще до рождения Алисы. Сколько бессонных ночей она провела, проклиная этого человека, когда ее мать умерла от гриппа - проклиная за то, что он не смог ее спасти. Однако теперь его появление лишь заставило ее поежиться, словно от холода; казалось, от одного его взгляда по ее коже побежали мурашки.

– Левая рука сломана, но перелом, кажется, чистый. Я наложил шину и повязку, через шесть недель всё будет в порядке. Только проследите, чтобы он не двигал рукой.

– А что у него с головой?

– Все остальные раны поверхностные, должно быть, он получил их, ударившись о край ступеньки. Но кровоточили сильно. Я продезинфицировал рану на лбу, но ему необходимо принять ванну, и как можно скорее.

– Ему уже можно вернуться домой, доктор?

Врач повернул голову к Дорис, которая только что закрыла за ним дверь и явно хотела как можно скорее избавиться от раненого.

– Я бы посоветовал ему эту ночь провести здесь. Спокойной ночи, - ответил врач, надевая шляпу.

– Значит, так мы и поступим, доктор, - сказала Алиса, с вызовом глядя на Дорис.

Паулю было очень неудобно сидеть в ванне с горячей водой, скрючившись. Левую руку ему пришлось держать снаружи, чтобы не намочить только что наложенную шину. Малейшее движение причиняло боль покрытому ссадинами телу, которому никак не удавалось занять хоть сколько-нибудь удобное положение. С изумлением он глядел на окружающую его роскошь. Даже в особняке Шрёдеров, который по праву считался одним из самых роскошных в Мюнхене, не было таких удобств, как здесь - начиная с горячей воды, льющейся прямо из крана. Там приходилось таскать горячую воду из кухни ведрами, если кто-то желал принять ванну, что случалось каждый день.