Чтение онлайн

Впрочем, после знакомства с линейками "подиумное мясо 05-07" и "шахидки Вельзевула ultimate" (какой-то вампир-женоненавистник обозвал так девушек-моделей) эта мысль подверглась важному уточнению:

"Все не так просто. Что такое естественная сексуальная привлекательность? Когда с близкого расстояния рассматриваешь девушку, которая считается эталоном красоты, видны поры на ее коже, волоски, трещины.

В сущности, это просто глупое молодое животное, натертое французским кремом.

Ощущение красоты и безобразия рождается, когда отдаляешься от рассматриваемого объекта, и черты лица редуцируются до схематической картинки, которая сравнивается с хранящимися в сознании мультипликационными шаблонами. Откуда берутся эти шаблоны, непонятно - но есть подозрение, что сегодня их поставляет уже не инстинкт размножения, направляемый генетическим кодом, а индустрия гламура. В автоматике такое принудительное управление называется "override". Итак, гламур так же неисчерпаем, как и дискурс."

Были смешные моменты. Один образец оказался в моей программе дважды под разными номерами. Обозначен он был так:

"куратор худпроектов Rh4"

Красная жидкость принадлежала даме средних лет, действительно похожей на шахидку. Ее включили в свои реестры и Бальдр, и Иегова: по их мнению, куратор подвизалась точно посередине между гламуром и дискурсом, и была бесценным источником информации. Мне так не показалось. Темой дегустации было изучение внутреннего мира современного художника, но куратор не владела даже профессиональным жаргоном - она лазила за ним в интернет. Зато выяснилась трогательная личное деталь: она испытала оргазм только раз в жизни, когда пьяный любовник обозвал ее лобковой вошью компрадорского капитала.

Я высказал Иегове свое недоумение и услышал, что именно это переживание и было целью урока, поскольку полностью раскрывало тему. Я не поверил. Тогда он дал мне попробовать еще трех художников и одного галериста. После чего я сделал в тетради следующую пометку:

"Современный художник - это анальная проститутка с нарисованной жопой и зашитым ртом. А галерист - это человек, который ухитряется состоять при ней сутенером духа несмотря на абсолютную бездуховность происходящего."

Писатели (которых мы тоже проходили в курсе гламура) были немногим лучше - после знакомства с их линейкой я записал в тетради:

"Что самое важное для писателя? Это иметь злобное, омраченное, ревнивое и завистливое эго. Если оно есть, то все остальное приложится."

Различного рода критики, эксперты, сетевые и газетные культурологи (к этому времени я выяснил, наконец, что это такое) входили в программу по линии дискурса. Получасовая экскурсия по их вселенной позволила мне сформулировать следующее правило:

"Временный рост мандавошки равен высоте объекта, на который она гадит, плюс 0,2 миллиметра."

Последняя запись в курсе гламуродискурса была такой:

"Наиболее перспективной технологией продвижения гламура на современном этапе становится антигламур. "Разоблачение гламура" инфильтрует гламур даже в те темные углы, куда он ни за что не проник бы сам."

Не все дегустации имели внятную цель. Бальдр часто заставлял меня заглянуть в другого человека только для того, чтобы я ознакомился с маркой испанской обуви из крокодиловой кожи или линейкой мужских одеколонов из Кельна. Куртуазный английский экономист попадал в гламурный реестр как специалист по сортам дорогого кларета, а следом шло знакомство с японским модельером, делающим лучшие в мире галстуки из шелка (как выяснилось, он был сыном повешенного). Естественно, происходящее казалось мне пустой тратой моих сил.

Но вскоре я стал понимать, что целью этих путешествий было не только поглощение информации, но и трансформация всего моего мышления.

Дело в том, что между умственным процессом вампира и человека есть важное отличие. Думая, вампир использует те же ментальные конструкции, что и человек. Но его мысль движется между ними по другому маршруту, который так же отличается от предсказуемого человеческого мышления, как благородная траектория несущейся сквозь сумрак летучей мыши отличается от кругов городского голубя над зимней помойкой.

— Лучшие из людей способны думать почти как вампиры, - сказал Бальдр.
– Они называют это гениальностью.

Комментарий Иеговы был более сдержанным.

— Насчет гениальности не уверен, - сказал он.
– Гениальность не поддается ни анализу, ни объяснению. А здесь все довольно прозрачно.

Мышление становится вампирическим тогда, когда количество дегустаций переходит в новое качество ассоциативных связей.

Технически мой мозг уже готов был работать по-новому. Но инерция человеческой природы брала свое. Я не схватывал многих вещей, которые были очевидны для моих менторов. То, что казалось им логическим мостом, часто было для меня смысловой пропастью.

— У гламура есть два главных аспекта, - сказал на одном из уроков Иегова.
– Во-первых, это жгучий, невероятно мучительный стыд за нищее убожество своего быта и телесное безобразие. Во-вторых, это мстительное злорадство при виде нищеты и убожества, которые не удалось скрыть другому человеку…

— Как же так?
– изумился я.
– Ведь гламур - это секс, выраженный через деньги. В любом случае, что-то привлекательное. Где оно тут?

— Ты думаешь как человек, - сказал Иегова.
– Ну-ка скажи мне сам, где оно тут?

Я задумался. Но ничего не пришло мне в голову.

— Не знаю, - сказал я.

— Ничего не бывает убогим или безобразным само по себе. Нужна точка соотнесения. Чтобы девушка поняла, что она нищая уродина, ей надо открыть гламурный журнал, где ей предъявят супербогатую красавицу. Тогда ей будет с чем себя сравнить.

— А зачем это нужно девушке?

— Ну-ка, объясни сам, - сказал Иегова.

Я задумался.

— Это нужно… - и вдруг вампирическая логика правильного ответа стала мне очевидной, - это нужно, чтобы те, кого гламурные журналы превращают в нищих уродов, и дальше финансировали их из своих скудных средств!