Чтение онлайн

Я веселил мальчика, по-доброму злил, катался на Ёнькиной ноге, обхватив её руками. Я изо всех сил гнал беспокойство, способное убить хрупкий волшебный мир за Ёнькиной спиной, но мой друг оставался хмурым.

Надо продолжить писать, пока эмоции живы и не перепутались в моей голове со здравым смыслом. Честное слово, если отложу на пару дней, то не смогу даже себя убедить в том, что всё это не приснилось.

Итак, мы шли по тропинке, а тучи висели так низко, что порой голова Ёньки терялась в тумане. Мы несли вперёд свои непохожие друг на друга миры – волшебный и капризный. Иногда моё настроение побеждало и солнечные зайчики рассыпались на дорожке. Ожившие, они прятались по кустам, подсвечивая тёмный парк своей игрой. Когда же Ёнькино настроение брало верх, из земли лезли бледные и скользкие грибы, чавкали и хрустели под ногами, пахли болотом. В такие минуты мой великан становился вздорным и неуправляемым. Он обвинял меня во всех своих ошибках, назойливо требовал внимания. Казалось, что капризы его выросли вместе с телом, а всё хорошее скукожилось в прежних размерах. Я изо всех сил пытался подкормить маленькое доброе, не скупился на похвалы и чудеса. Задобренный, мальчик на некоторое время веселел, становился великодушным. Однако очень быстро всё возвращалось на свои места. Подобная ненасытность в случае со взрослыми людьми – обычное явление, но Ёнька… он рвал моё сердце.

– Где ты был всё это время? – с обидой спросил мальчик. – Даже Причал свой укатил и ничего не сказал!

– Как же? – растерялся я. – Я же тебе сказал, что ухожу.

– Ну да, за Менябросилем, – Ёнька скривился. – Как будто я поверю. И что, нашёл?

– Нет, – признался я. – Одному там сложно. Если хочешь – можем вместе.

– Я с тобой никуда не пойду. Ты врун.

– Но ведь сейчас же идёшь?

– Я за Светкой иду, а не с тобой, – Ёнька пнул камушек.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Время пройдёт, остынешь. Нам с тобой ещё много нужно сделать вместе. Вот спасём твою сестрёнку, и я тебе такой красивый мир покажу.

– Нет, – мальчик остановился. – Нет! Не пойду я с тобой ни в какой красивый мир! Обещай, что не заставишь никуда идти с тобой.

– Хорошо, – растерялся я. – Обещаю. Если сам не попросишь – с тобой не пойду. Только лучше бы ты снял с меня это обещание. Так было бы всем лучше.

– Нет! – крикнул Ёнька. – Ты врёшь, а меня потом дразнят! Надо мной до сих пор все смеются.

– Разве это плохо, когда смеются?

Видя, как расстроен мой друг, я понимал, что не улавливаю чего-то важного. Но я и в самом деле не сталкивался с ситуацией, в которой смех мог бы мне навредить. Да, иногда люди думали не так, как я. Бывало, и смеялись недобро. Но ведь это их ошибочные мысли и их неуместный смех. «Может быть, Ёнька забыл, как было? Может, он думает, что обманулся? Перестал себе верить? Или это ворота перевернули его и из неунывающего сделали нытиком?»

– Ёнька, закрой глаза, – попросил я. – Расскажу тебе, как было, пока тебя рядом не было.

– Нет уж, лучше я. Врать я тоже умею, – сердито ответил мальчик. – Сам закрывай.

– Ладно. Тогда давай вместе закроем, но выдумывать будешь ты.

Ёнька состроил недовольную гримасу, но зажмурился. Я тоже. На наше несчастье, чтобы включить фантазию, моему другу потребовалось всего несколько секунд. Дорожка под ногами исчезла. В голове завертелись какие-то яркие и непонятные картинки, мелькнули зубастые пасти монстров из компьютерной игры, айсберг на стене моего Причала. Потом земля снова коснулась ног, крутанувшись на бешеной скорости, и опять пропала. Мы покатились по крутому склону, перелетели через пустоту и растянулись на сыпучей морской гальке. Я замер и отдался чувствам. Ловил лицом брызги, слушал шум моря, облизывал солёные губы. Наконец, не поднимаясь, открыл глаза.

Передо мной раскинулся океан. Бушующий, он ходил бурунами и простирался так далеко, насколько хватало взора. От его дикой, беспокойной красоты веяло силой и прохладой. Хотелось смотреть на это бесконечно, но не получилось и десяти секунд. Бегущая к берегу волна вдруг обрела формы морского чудища. Лупоглазое, с пастью, усыпанной острыми кривыми зубами, оно неслось прямо на нас. Я закричал, схватил Ёньку за штанину, и мы отползли подальше от опасного края. Чудище лязгнуло зубами и зарылось в каменистый берег. Только тут до меня дошла вся нелепость пейзажа. Океан, которым я любовался, стоял на боку. Водяная стена, дышащая волной и пеной. Один её горизонт уходил высоко в небо, а другой подсвечивался где-то далеко внизу, под берегом. Чайки с мощными лапами стервятников орали и метались над беспокойным простором вверх-вниз. Некоторые пикировали, прокалывали берег насквозь и исчезали под ним.

– Ты посмотри! – ахнул я и дёрнул Ёньку за палец. Но мальчик, как зачарованный, смотрел в океан.

Ожидая угрозу и с других сторон, я огляделся. Галечная полоса была такой ширины, что едва ли уместила бы двух китов, реши они вывалиться на берег. Напротив стены океана возвышалась каменная стена. Верхней её границы также не было видно. Меня коротко посетило чувство страха, и я снова изо всех сил дёрнул Ёньку за палец. Он моргнул, будто очнулся, и в тот же миг в стене распахнулись ворота. Нам явился шумный и пёстрый восточный базар. На покатом косогоре за воротами были намешаны палатки и люди. Пространство виделось, словно на ладони. Среди шумного гама развевались ткани и флажки. Смуглые серые карлики курлыкали что-то на непонятном языке. Они бегали на коротеньких ножках, задевали друг друга и покупателей, ковали длинные сабли, которые тут же раскрашивали красной краской. Огромные дети носились по рядам, таская за собой непослушных, но обезволенных родителей. Синие верблюды с голубиными головами, переливаясь чешуёй, караванами выходили из ворот и терялись под набегающими волнами. Другие, с головами дельфинов, выходили из моря и шли к городу, нагруженные тяжёлыми мокрыми тюками.

– Там была мама, – произнёс Ёнька, вернувшись взглядом в море. – Она была на той лавочке.

Я опешил. Казалось, что мальчик не замечает ни волн, ни опасностей, ни разноцветного рынка. Он указывал куда-то перед собой, но я, сколько ни всматривался, ничего там рассмотреть не мог.

– Ёнька, ты что? Там же вода. Ты лучше посмотри вон туда! – я указал в сторону рынка. – Ты видишь Светочку? Ведьма там? Тебе же видно сверху?

Мальчик поднялся и принялся вглядываться в рыночную толкотню. В этот момент чернявый парень в длинном арабском платье спрыгнул с проходящего верблюда и подбежал к нам. Он оказался вполне обычных размеров, непомерно улыбчивым и очень подвижным. Молодой человек с разбега хлопнул Ёньку по плечу.

– Привет, – сказал он, умудрившись одним словом обратиться и к мальчику, и ко мне. – Как дела? – спросил, глядя на Ёньку.

– Отстань, – хмуро произнёс мой друг.

– Вы здесь не видели девочку с Обидой? – поинтересовался я у незнакомца.

– У старухи в дальнем конце нора, – ответил тот, не глядя на меня, – там всегда на ужин много народу. Такие вот, как он, – молодой человек опять хлопнул по плечу моего друга.

– Хорошо кормит? – продолжал я расспрос.

– Ха-ха! – засмеялся шутник. – Она не кормит, она ест их.

– А, ну да… – не удивился я.

– Как это ест? – спросил Ёнька.

– Так, а куда ей вас ещё девать? Сами же идёте, – пожал плечами парень. – Что-то у вас тут не так, – он постучал пальцем по голове.

– Покажи нам дорогу к норе, – попросил я.

– Вот приставала! – нахмурился молодой человек и посмотрел в сторону ворот. – Да вон же твоя ведьма, – он указал на рыночную аллею. – Кого-то уже прихватила. Если ещё и этого дуралея приведёшь, то без ужина не останется.

– Это кто дуралей? – глаза моего друга сузились, пальцы сжались в огромные кулаки.

– Да что с тобой не так-то? – удивился чернявый.

– Мы к тебе приставали? – набычился Ёнька. – Тебя кто звал? Это что, твой берег?

Длинные волнистые волосы чернявого прямо на глазах раздулись и ожили змеями. Зашипели, оголили зубы, задвигались перед глазами. Парень же, не переставая улыбаться, собрал их в пучок и перевязал резинкой.

– Слушай, а пойдём на закате в «Штаны» играть? – предложил он Ёньке, словно ничего и не произошло. – Ты как раз подходишь, а у нас одного не хватает. Идёшь?