Чтение онлайн

 55. Зашли в дом, прошли залу с полками под потолок. На них - отшлифованные минералы. Сепфора с трудом оторвала взгляд от камней. Ей казалось, что из них кто-то смотрит на нее. И страшные скульптуры неземных форм из черного гипса тоже изучающе смотрели на Сепфору. Тувалкаин чуть повернул стол, и кусок стены за ним легко выдвинулся. Появился провал арки с узкой винтовой лестницей. Сепфора чувствовала себя подавленной. Бубен еще звучал в ней. Уперлись в кованую дверь с мощной железной задвижкой. Тувалкаин привычно отодвинул ее, и зашли в круглую комнату, хорошо освещенную тремя застекленными окнами. По стенам стояли полки со свитками пергаментов. Енох спал на деревянном полу, положив под голову свернутый рулоном ковер.

 - Еноше!
– Сепфора бросилась к мужу... и остановилась в нерешительности. Лицо ее засветилось такой теплотой и любовью, что Тувалкаин почувствовал себя лишним. Сепфору поразила произошедшая в Енохе перемена. Он улыбался и говорил добрые слова, но в его глазах поселилась усталость. Над переносицей рубцом - глубокая морщина.

 - Ты - счастливый человек, Енох! Твоя жена любит тебя, - бодро сказал Тувалкаин.
– Мне тоже надо было придумать свое вознесение на небо, а потом спуститься для проповеди. Может, тогда и меня полюбили бы, как тебя.
– Ирония Тувалкаина была мягкой. Он еще помнил восхищенный взгляд Сепфоры в цехе. Тувалкаин подошел к столу, глянул на пергамент, натянутый на станочке. Пергамент был девственно чист. Тувалкаин усмехнулся и хмыкнул, чтобы Сепфора обратила внимание на его ухмылку. "Так я и думал", - говорил его взгляд. Он пальцем по пыльце пергамента начертил мистическое "тау".

 - Еноше, наш сын Мафусаил...

 - Я знаю.
– Енох сел на полу, прислонился к стене.
– Тувалкаин, как я могу помочь своему сыну?

 Тувалкаин отошел от стола, не сразу, будто нехотя, будто что-то обдумывая, словно не было ничего у него припасено. Посмотрел в глаза Еноху и подумал, что заготовленную фразу надо сказать как можно непринужденнее, чтобы подумали, что она родилась только что. Но Енох опередил:

 - Я могу принести жертву вместо Мафусаила?

 Тувалкаин не ожидал и не смог скрыть этого, он не смог скрыть своей радости.

 - Это было бы намного лучше, - искренне сказал он, боясь, что Енох передумает.
– Я, Енох, не ожидал, что ты вот так... сам... Может, ты забыл, рядом с вашим жертвенником будут наши идолы.

 - Я помню, - подтвердил Енох, - но у меня условие, и вполне выполнимое.

 - И?

 - Ты отпускаешь Мафусаила и Сепфору сегодня же!

 - Под твое слово совершить совместное жертвоприношение?
– с едва заметной издевкой спросил Тувалкаин.
– А если я не сделаю этого?

 - Тогда ты испортишь нам жизнь, а себе праздник.

 - Хорошо! Но подобное решение я не могу принять единолично... Если я получу согласие патриархов, к концу дня я вернусь с Мафусаилом.

 56. Когда остались одни, Енох сказал своей жене Сепфоре:

 - Как только Тувалкаин привезет Мафусаила, сразу же отправляйтесь в обратный путь. В день праздника каинитов подниметесь в горы, где пасем скот. И на месте, где мне явились ангелы (Сепфора боязливо глянула в глаза мужа, во взгляде Сепфоры - недоумение и недоверие), устройте трапезу. К полудню я буду там.

 Бубен еще стучал в ушах Сепфоры.

 - Еноше, но ты не успеешь добраться до пастбища к полудню.

 - Сделай так, как я прошу, - мягко настаивал Енох.
– За трапезой ждите меня. Ангелы забирают меня, и Господь хочет, чтобы мои близкие видели мое вознесение.

 - Еноше!
– прошептала Сепфора и опустила лицо, чтобы муж не видел ее слез.
– Еноше, мне сказали, что ты... что тебе уже лучше. Я подумала... Я не знаю уже, что и думать!

 - Неужели ты, Сепфора, до сих пор считаешь, что я... болен?

 - А что я должна считать? Что я должна думать, если ты столько времени скрывался от нас в пещере? А потом появляешься и говоришь всем, что ангелы подняли тебя на небо. Что я должна думать, Енох? "Не прикасайся ко мне", - говорил ты. Я думала, ты был у ангелов, поверила тебе, а ты был в пещере!

 - Ангелы сказали мне: ты причастишься Духу, и он заменит тебе и глаза, и уши. И благодаря Духу увидишь и услышишь пакибытие. И станешь во всем равным ангелам и выше многих из них. Но достигнуть этого можно только через оставление всего в этом мире... Свет, в котором я пребывал, надмирен. Ты должна мне поверить, как поверила Мелхиседека, потому что вы пока не можете вместить в себя запредельного. Душа твоя еще не имеет ангельского достоинства. А мне дано видеть Духом, и в молитве я вижу свет, который выше света и в нем узнаю то, о чем говорю вам. Но чем я вижу и как, я не знаю. Ты будто стоишь внутри солнца, но Солнце это не то, что восходит и заходит каждый день, оно вечное и бесконечное.

 Сепфора, заплаканная, молчаливая, со съехавшим на лоб покрывалом, плохо слушала и плохо понимала Еноха. Его слова казались ей оправданием к сказке, которую придумал Иавал-скотовод, и в которой Енох с удовольствием поселился. Он и ее заставляет поверить в эту правдоподобную сказку. Бедный Енох!

 - Енох, - прервала Сепфора, - наш сын Мафусаил еще в темнице, а ты...
– Ее взгляд с болью упрекал Еноха.
– Как думаешь, их патриархи освободят Мафусаила?

 - Их никто и не спросит.

 - Как?!

 - Тувалкаин все сделает своей властью. Только его отец Ламех спросит, что он будет делать, если Енох-сифит вдруг откажется служить, а Мафусаил и Сепфора будут уже дома.

 - И что?

 - Тогда Тувалкаин заставит служить лже-Еноха.

 - Но ты, Енох, будешь служить с ними?

 - Да... Совсем скоро Мафусаил будет здесь.

 - Я очень, очень хочу поверить тебе, Енох! Сейчас Мафусаил...

 - Мафусаил - наш грех, Сепфора, - сказал Енох, думая о том, что Мафусаил погибнет в водах всемирного потопа. Но Сепфора не поняла мужа, потому что не могла понять его. И тогда он снова сказал ей: - Совсем скоро Мафусаил будет здесь.

 А Сепфора, видя печаль Еноха, спросила, чтобы сделать ему приятное:

 - Мелхиседеке ты тоже говорил про молитвенный свет, по которому ты восходил с ангелами, и она поверила?

 - Я ей тоже рассказывал про свет в молитве, но поверила она мне, когда услышала про Деву, через которую вочеловечится Бог.

 Бубен утих в сознании Сепфоры.

 - Расскажи и мне, - сказала она, желая угодить Еноху, и положила голову на его плечо.
– Может быть, и я поверю тебе.

 И Енох стал рассказывать: