Чтение онлайн

– В аду? После конца света?

– Ну и что?! И конец света, и ад мы представляли себе иначе. Но все оказалось совсем не так. Господь показал нам истину. И оставил право выбора.

– Ну насчет конца света я с вами определенно не согласен, – возразил я.

(Похоже, мы втягивались в старый спор. Но я устал от одиночества, молчания и общения с бандюками.) – Гнев Господень поразил строго ограниченное пространство, составляющее считанный процент от тверди земной. И на этом проценте уцелели почему-то сплошь грешники. А ведь в Писании сказано: землю унаследуют праведные. Ах да, простите, это ведь не земля, а преисподняя.

– Кто сказал вам, что Святое Писание – истина?! – возразил Пастор.- Это всего лишь текст, в котором отразилось человеческое понимание Слова

Господня, а не оно само. Библию переписывали тысячелетиями, в ней почти не осталось истины как таковой, лишь ее искаженные отголоски.

– Вы еретик.- Совершенно верно, потому я и здесь. Канонические церковники ошиблись. Конец света не грянул, как гроза, над всей планетой. Он сделал лишь свой первый шаг.

– Когда же случится второй, третий и так далее? Пастор пожал плечами:

– Это никому не ведомо. Быть может, это последнее предостережение падшему человечеству.

– Ад на земле?

– А где же еще ему быть?! Мы ведь знаем строение планеты, зачем же повторять всякие глупости про подземное царство Сатаны? Господь показал нам истинный ад.

– Но вы продолжаете преданно служить Богу.

– Что же вы думаете, грешники в самом деле вечно жарятся на сковородках?

Нет, друг мой. Они живут в этом аду, который уготовил им Всевышний. И среди них есть те, кто кается. Покаяться никогда не поздно.

– Вы имеете в виду себя и свою паству?

– Необязательно. Где-то за городом живут хуторяне, охотники и рыболовы.

– Сомневаюсь, что они находят время для молитв.

– Это не страшно. Рано или поздно Господь приведет их в наш храм. Главное состоит в том, что они отринули скверну и вернулись к естественному укладу жизни.

– Знаете, – перебил я, – мне приходится много ездить. Довелось бывать и на хуторах. Там иногда такое творится…

– Творилось, творится и будет твориться всегда и везде. Ибо се – человек, и не в силах он избежать соблазнов. Но именно потому потенциальные кающиеся непременно будут в наших рядах.

Я вздохнул.

– Может, пусть они лучше остаются на своих хуторах? Вы, в прошлом проповедник какой-то заграничной конфессии, ничего общего не имеющей с православием, облюбовали православный храм. Иконы со стен посдирали.

Исповедуете какое-то, мягко говоря, спорное учение. Под чужими куполами.

Библию, по сути, отрицаете. Призываете грешников в аду покаяться и стать праведниками.

И что же дальше? Раскаявшихся помилуют и вернут к нормальной жизни? Или переведут в рай? Как-то все это не укладывается в голове. Можно просто отправиться за кордон и сдаться властям.

– Вы знаете, что делают ваши власти с теми, кто сдается?! – В голосе пастыря прозвучало негодование. – Их держат в железных клетках, как зверей, и ставят на них изуверские опыты – ищут вакцину. А иконы, Библия – это наши заблуждения, которые и привели нас к тому, что есть. Десять заповедей

– продукт примитивного сознания, не усвоившего высшую истину. Чей это был прежде храм – неважно. Теперь это крепость Господня.

– Ну раз крепость, тогда понятно, почему ваша паства палит из автоматов не хуже всех прочих.

– Она лишь обороняется от нераскаявшихся. Тех, кто подвергает мукам себя и ближних.

– Дьяволов во плоти?

– Можно сказать и так.

– Я привык представлять чертей полосатыми, с рогами, копытами и вилами. А они почему-то оказались в кожанках, в камуфляже и с «калашами». Но – шут с ними. Мы с вами беседуем в таком вот роде раз пятнадцатый. Но я так и не понял, на чем же зиждется ваше общение с Богом? И в какого Бога вы верите?

– В единого, неделимого по религиям. А суть общения с ним не в том, чтобы распевать молитвы, бить лбом об пол в поклонах, не в постах и епитимьях, не в мученичестве и прочих бреднях.

– Так в чем же?

Пастор вдруг замолчал, утомленно потер лоб.

– Да, вы правы. Это нескончаемый и бесполезный разговор. Вы ведь никогда не примкнете к нам. – В его словах содержался скрытый вопрос.

– Упаси бог! – Я перекрестился левой рукой.

– Хорошо. Пусть так. Вернемся к делу. Вы привезли все, о чем мы вас просили. Денег вы, конечно, не берете.

– Никаких, ни наших, ни заграничных. У меня есть чем оклеивать сортир. – Ну это напрасно. Деньги всегда имеют цену. Валюта и здесь в ходу.

– Вы имеете в виду Контрабандистов? Их затеи бывают весьма сомнительны.

На днях в районе Северного блокпоста солдаты выследили и ухлопали троих.

– Солдаты сами якшаются с Контрабандистами. Как и их офицеры. Если существуют ценности, неизбежен их взаимообмен, несмотря ни на какие карантины и расстрелы. Бандиты, по-моему, уже давно переправили за ограду все ювелирные магазины. Откуда, вы полагаете, у них хорошие лекарства, продукты и прочая роскошь?!

Я перебил его:

– Мы договаривались о бартере. Есть у вас то, что вы обещали?

– Я хотел бы предложить вам нечто другое. – Пастор опустился в кресло, сунул руку в ящик стола. Рука извлекла оттуда пластиковый пакетик и бросила его на столешницу. В пакетике содержалось нечто, похожее на крахмал.

Повисла пауза.

– Это то, что я думаю? – спросил я. Пастор кивнул.

– Это же целое состояние!

– Ну мы надеемся и на дальнейшие ваши услуги.

– Интересно, откуда у вас героин? Пастор взглянул на меня исподлобья.

– Зачем вам? Там больше не осталось.