Чтение онлайн

Мужчина запнулся. Его глаза уставились куда-то вниз…

— Что такое, Патрик? Что вы увидели?

Китайцы действовали крайне эффективно. Этого у них не отнять. Когда число умерших от чумы превысило все мыслимые пределы, китайцы начали избавляться от трупов наиболее эффективным из всех возможных способов, а именно — выбрасывали мертвые тела головой вниз в открытые канализационные люки. Постепенно бесконечный наплыв все новых и новых трупов до отказа забил импровизированные кладбища. Теперь из каждого открытого люка на улице Мотт торчали ноги последнего покойника, которого туда пытались запихнуть.

Человеческие ноги, торчащие из земли…

Вирус «Косы», словно заправский рыбак, подцепил воспоминание из бездонных глубин подсознания и выудил его на поверхность.

Серый туман заклубился над улицей Мотт…

Покрытая топкой грязью земля простиралась на тысячи миль. Повсюду валялись распадающиеся, гниющие трупы. Большинство тел были навалены одно на другое в вязком месиве, но некоторые по голову ушли в грязь; только ноги торчали из вонючей жижи. После долгого пребывания в воде одежды практически не осталось. Некоторые трупы разложились до костей.

Перед ним простиралась долина мертвых, ужасное кладбище, на котором покоились десятки тысяч мертвецов, погибших в результате чудовищной природной катастрофы… или по воле Всевышнего.

Шеп пришел в себя. Его бил озноб. В мозгу все еще мелькали ужасающие видения. Повинуясь внезапному душевному порыву, Патрик упал на колени и обнял Дон здоровой рукой. Его беспокойный дух, соприкоснувшись с аурой маленькой девочки, как ни странно, нашел утешение.

— Патрик! Что случилось? Что вы видели?

— Смерть, — ответил он девочке. — Такого я и представить себе не мог. Почему-то… в их смерти повинен я.

— Вам надо уходить.

— Да. Нам следует выбираться отсюда.

— Не нам, а только вам, — сказала Дон.

— О чем ты говоришь?

Патрик отстранился от девочки и увидел ее ангела-хранителя. Светящееся голубое видение склонилось над Дон и что-то шептало ей на ухо.

— Вы должны идти и спасти других людей, — сказала девочка.

— Каких людей? Дон! Что твой ангел-хранитель тебе сказала?

— Десятью этажами ниже находится восьмой круг ада, притон зла, в котором мучают и истязают невинных. Идите к ним, Патрик. Высвободите их из рабства. Мы встретимся за пределами круга зла, когда вы исполните свою миссию.

Шеперд поднялся на ноги. Его глаза переполнял свет, когда он, пошатываясь, шел обратно и чуть было не сбил Вирджила с ног.

— Что стряслось? — спросил старик. — Еще одно видение?

— Нет. На этот раз кое-что другое… куда хуже, чем прежде… Геноцид. Массовое убийство. Конец дней… — сбивчиво объяснял Патрик. — Я не знаю. Каким-то непонятным образом я был там, но я был не я, а кто-то другой. И этот человек был непосредственным виновником происходящего…

Их обступили другие участники исхода.

— Не волнуйся. Мы со всем разберемся.

— Мне надо идти, — сказал Патрик.

— Куда идти? — спросил Паоло. — Я думал, что ты ищешь свою семью.

— Ищу.

Ветеран перевел взгляд с Вирджила на девочку. Свет потустороннего мира тускнел за ее спиной.

— Но сначала у меня есть небольшое дельце.

Восьмой круг ада

06:53

Душа девочки пребывала между болью сознания и темнотой его потери. Только присутствие троих хищников, обступивших свою добычу тесным кружком, мешало ей забыться.

Гави полулежала на столе. С нее стащили джинсы, и теперь они бесформенной грудой лежали на полу вокруг ее лодыжек. Ее била нервная дрожь. Тело покрылось гусиной кожей.

Они приближались. Они хотели ее убить.

Гави зажмурилась, но противный запах крема после бритья, которым пользовался Али Чино, настиг ее даже с закрытыми глазами. Сухопарый мексиканец встал перед ней, но девочка боялась открыть глаза. Она поперхнулась, когда Али Чино лизнул языком ей шею. Девочка затряслась как осиновый лист, когда лезвие его ножа коснулось шеи и замерло над блузкой. Мексиканец легким движением кисти срезал пуговицы одна за другой. Невольно отпрянув, Гави уперлась в Фарфарелло.

Сицилийцу было двадцать лет. Сорвав с девочки лифчик, он, стоя сзади, обхватил ладонями ее грудь. Руки у него были такими же грубыми и холодными, как его сердце. Впрочем, сицилиец и мексиканец не вызывали у нее такого ужаса, как третий мужчина. Они были шакалами, питающимися тем, что оставит для них настоящий хищник, вожак стаи.

Кагнаццо, желая первым изнасиловать девочку, оттолкнул Фарфарелло. Двадцатисемилетний колумбиец схвати Гави сзади и стащил с нее трусики. Он был настоящим психопатом. Это чудовище жило ради того, чтобы причинять другим страдания и боль. Гави Кантор закричала, когда покрытые волдырями руки вторглись в ее нежную плоть.

Колумбиец нагнулся вперед и прошептал на ломаном английском языке:

— Это быть больно… очень больно… Когда я закончить, я сделаю тебя моей пушкой…

У тринадцатилетней Гави Кантор не было больше сил. Ей незачем больше жить. В ее душе не осталось места ни для страха, ни для молитв — вообще ни для каких эмоций. Бабочку раздавило колесо грузовика. Последние часы существования обезличили ее, лишили прошлого и будущего.

Колумбиец прижал девочку к столу, готовясь к сопротивлению…