Чтение онлайн

– Звучит неплохо. Там же можем купить для Софии торт.

Рубио улыбнулся. Он, вроде как, тоже меня опекал.

Через Рубио я получал представление о юношеских взглядах Ливви. Она преуменьшала важность своего дня рождения, но он знал, что ей все равно хотелось небольшого праздника. Я же планировал устроить праздник позже, когда мы останемся вдвоем. Но идея с тортом все равно была неплохой.

– Отличная мысль, - сказал я.

Отъезжая, я не удержался и посмотрел в зеркало заднего вида на наш с Ливви новый дом. Неужели я пошел дальше? Неужели оставил прежнего себя в прошлом? Я не знал об этом наверняка. И все же, мысль о том, что Ливви будет первым человеком, которого я стану лицезреть каждое утро, и последним - перед сном, оказалась более успокаивающей, чем я себе когда-нибудь представлял. Моя новая жизнь с ней была всем. И как бы меня ни ужасала идея о том, что без нее я никто, я был безмерно счастлив провести с ней столько времени, сколько нам было отведено судьбой. И конечно, если эта самая судьба вознамерится и попытается вырвать Ливви из моих рук, я буду бороться за нее как последний сукин сын.

Оставив фургон, мы с Рубио купили кое-какие продукты и торт для именинницы. Я был вымотан, но мне очень хотелось сделать день ее рождения особенным. Эгоистично, но я не мог дождаться, пока все остальные уйдут, и мы с Ливви сможем насладиться первой ночью в нашем новом доме.

– Надеюсь, Софии понравится наш подарок. Мы не располагаем такими средствами, как у тебя.

Рубио улыбнулся, смахнув часть своих уложенных волос с лица (они постоянно соблазняли меня пройтись по ним ножницами).

– Уверен, что бы это ни было, ей понравится. Вы ее друзья и, возможно, знаете ее лучше меня.

– Я так не думаю. С тобой она другая. Более счастливая. Когда мы с Клаудией встретили ее в первый раз, она была какой-то тихой. Не любила рассказывать о своей семье, о том, где выросла. Клаудия очень жалела Софию, и говорила, что ей, должно быть, очень одиноко.

Я нахмурился.

– Софии не нужна ничья жалость. Она слишком сильная для этого.

– Не в том смысле.

Рубио выглядел обиженным.

– Клаудии просто не нравится видеть людей несчастными. Она не показывает свою чувствительность, но у нее очень доброе сердце.

– Точно, - с недоверием произнес я.

Эльф была наглой и грубой девчонкой. Она мне нравилась, но я сомневался в мягкости и отзывчивости ее внутреннего эго.

Я впервые увидел Рубио раздраженным.

– Тебе это неизвестно, так ведь? А мнеизвестно.

Мне пришлось рассмеяться.

– Я не хотел тебя обидеть. Клаудия хорошая подруга. Она просто... ну, сам знаешь.

Раздражение Рубио мгновенно испарилось.

– Да. Знаю. На вечеринку, на которой мы познакомились, меня притащил мой друг. Мне очень нравилась одна девушка, но я узнал, что она начала встречаться с другим, и это разбило мне сердце. Я хотел остаться дома, но все равно пошел. Клаудия меня заприметила и взяла в оборот. Она была ураганом веселья, настаивая на том, чтобы я развлекался. Я рассказал ей о той девушке, но Клаудия ответила, чтобы я о ней забыл, потому как теперь онабыла моей девушкой.

Рубио расплылся в дурацкой улыбке.

– Вы друг другу подходите, - сказал я.

Кажется, ему это понравилось.

– Расскажи мне еще о Софии.

– Она была грустной. Мы ее веселили, но этого хватало ненадолго. Я оставлял ее с Клаудией наедине, потому что думал, что София расстраивалась, видя нас такими счастливыми. Она об этом никогда не говорила, но мы догадывались. Поэтому мы так настойчиво пытались ее с кем-нибудь свести.

Он пожал плечами.

– Потом она встретила тебя. И теперь она счастлива. Надеюсь, ты понимаешь, насколько тебе повезло. Я не знаю многого о ее прошлом, но знаю, что она хороший человек. Тебе следует быть к ней внимательным.

Я посмотрел на Рубио, выражение лица которого стало очень серьезным. Он был хорошим парнем.

– Я собираюсь сделать Софию очень счастливой, Рубио. Тебе не нужно говорить мне об этом.

– Вот и хорошо, - ответил он, - я не хотел с тобой воевать.

Я рассмеялся. Просто не смог сдержаться, представив Рубио, пытающегося со мной воевать.

– И я с тобой, Рубио.

Когда мы, наконец-то, вернулись домой, события приобрели менее приятный оборот. Клаудия встретила нас на подъездной аллее с таким лицом, от которого мое сердцебиение ускорилось.

– Где она?
– спросил я, уже направляясь в сторону дома, и не слыша, что Клаудия пыталась мне сказать.

– София!
– крикнул я, несясь по ступенькам наверх.

– Я здесь!
– ответила она из спальни.

По мне прошла волна облегчения. Она невредима. Она в безопасности.

В нашей жизни теперь все было по-другому. Мне потребовалось время, чтобы успокоиться. Я думал, мне придется кого-то убить.

Когда я вошел в спальню, Ливви сидела на кровати и плакала, держа в руках письмо.

– Что случилась, зверушка?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Просто...

Утерев слезы, она шмыгнула носом.

– Что тебя расстроило? Я сделал что-нибудь не так?

Я ненавидел, когда Ливви была грустной. Я больше не получал удовольствия от ее слез. На моем языке они ощущались горькими.

– Нет, малыш. Дело не в тебе.

Никогда прежде она не называла меня малышом - во всяком случае, не в хорошем смысле.

– Расскажи мне.

Я сел рядом с ней на кровать, и она сразу же пролезла под моей рукой, и устроилась у меня на груди. Я гладил ее по спине и ждал. Ливви по натуре была болтушкой, и я знал, что рано или поздно она мне откроется.

– Моя мать прислала мне поздравительную открытку. Я забирала свою почту, среди которой оказался неподписанный конверт. Я была к этому не готова.

Она зарылась лицом в мою грудь. Взаимоотношения Ливви с ее семьей были сложными. Я хотел, чтобы она была счастлива. Хотел, чтобы у нее было все, что она пожелает. В то же время, я хотел быть частью этого счастья. Большей частью. А ее семья могла угрожать этому - угрожать нам, тому, чего у нас пока было. Мне нужно было действовать осторожно.