Эпистолярий
Шрифт:
Пусто. Кто ты, полуночный?
– Ирис голубой ищу я -
Невесомый и прекрасный!
Лепестки его дрожали,
Словно бабочкины крылья:
Вниз - подобьем балдахина,
Вверх - короной голубою...
* * *
Как они волновались, кидая цветы на арену!
Мы с быком, всё равно, не останемся с глазу на глаз.
Я в огромных Его вдруг увидел - серебрянный ветер,
Апельсиновой рощи живую арабскую вязь.
Он смотрел на меня и, наверное, луг золотистый
Вдруг увидел. И речки упругий коровий живот...
Как прекрасен изгиб у цыганки моей! И ключицы,
И коровьи глаза у подруги молочной Его!
Мы носились по кругу, на каждом кругу мирозданья
На песок опуская - то красный, то чёрный цветок.
Я ударил ещё и упал на горячие камни...
Если б я всё испортил, то Он бы, наверное, смог.
Я беру за рога и - целую слюнявую морду,
И в безумных глазах снова вижу, как в роще пустой -
Молодая цыганка... уходим тропинкою горной...
И серебрянный ветер звенит предрассветной звездой!
Я не стал добивать и ушёл под плевки и насмешки,
По кровавым следам, и упавшей в песок кожуре -
К заповедным лугам, где гуляем мы оба, как прежде:
Я - корову обняв, Он - с большим апельсином в руке.
* * *
Между Бургасом, Кордовой, Саламанкой
Есть таверна "У кладбищенской стены".
На ночлег расположившись спозаранку,
Были мы с моим попутчиком пьяны.
Хоть попутчик мой - монашеского сана,
Без баклажки под щекой не засыпал,
Я же грешный... Вдруг, из рощи возле храма
Козодой на подоконник мне упал!
Vade retro!..- я едва успел скартавить,
У меня глаза торчат из головы:
Наклоняется старуха... снова манит...
Из окна цветком качая голубым.
Жёлтый мел крошится на пол, словно зубы,
У монаха в перепрыгнувших руках.
Он - в кругу зовёт божественные трубы!
Я - валяюсь у старухи в каблуках.
Раздевается она - глазам не верю...
Лишь потом, когда растаяла луна,
Уходила она долго по аллее,
И грозила долго пальцем у окна.
Между Бургасом, Кордовой, Саламанкой
Есть таверна "У кладбищенской стены".
В дальний путь пускаясь утром спозаранку,
Были оба мы с попутчиком пьяны.
Мой попутчик, хоть - монашеская ряса,
Без баклажки с той поры не засыпал!
Я же грешный... Правда, с той поры ни разу
Козодой ко мне на окна не упал.
* * *
Между кружевом невесты
И чепцом сеньоры дряблым -
Столько времени и места!
Столько звёзд и поцелуев!
–
Сколько ключиков заветных
В сад опущено на нитке...
Между волком и собакой -
Есть кому его сорвать!
Между скромниц и бесстыжих,
Между умников и пьяных,
Прощелыг, бандитов, рыжих,
("им плевать, а нам приятно
проходить полудней тенью")
Пикаровсегда окликнут -
Кто содрать должок старинный,
Кто на славную пирушку!
Нет и нет! Не отказался б
Он от титула иного -
Ах! Из воздуха бы взялся,
Звон услышав, сердцу милый...
Он в свои карманов сети
(Слава Богу - дырок хватит!)
Столько золотых поймает,
Сколько выронить сумеет!
Захотите - ртом поймает,
Выплюнет канцону вместо!
–
Он таких куплетов знает,
Что, пожалуй, и не стоит...
Все заботы сквозняками
Выдувает прочь из дома!
–
Оттого и продувные,
И отменные - пройдохи,
Ни к чему не прилепляясь
Ни душой, ни плотью грешной,
Пикаро несёт теченьем
И проносит - между... между...
Между тем и этим флагом,
Между "за", и между "про..."
Что за бестия, однако,
Этот самый - Пикаро!
А ему и нету горя -
Он парит себе, как прежде,
Между тучами и морем,
Государств и ножек между!
И в свои карманов сети
(Слава Богу - дырок хватит!)
Столько золота поймает,
Сколько выронить сумеет...
* * *
Будь ты розой в Кордовских садах,
Будь Севильскою розою влажной -
Не успеешь сказать даже "Ах!"
Вот такой я испанец отважный.
Я сорву тебя, как поцелуй,
Как китайский фонарик бумажный,
А потом обо мне - позабудь!
Вот такой я испанец отважный.
Я такой!
– от Кадисских трущоб,
До Мадридских салонов продажных.
Кто не знает - узнает ещё!
Вот такой я испанец отважный.
В Андалусии сто альгвазил,
В Андалусии звёзды и жажда.
Сто ночей кандалами грозил
Альгвазилам испанец отважный!
Перелеском. При полной луне.
Я скакал к тебе... ночью... однажды...
Если спросят, скажи обо мне: