Чтение онлайн

— Я — ее потомство, а она — потомство принца-консорта. Получается, я принадлежу к королевской семье. Королева — моя тетя-во-тьме.

Она захихикала. Мою руку в кармане словно окунули в огонь, плотно сжатый кулак пылал в центре болезненного шара. Келли подошла близко, настолько, что я почувствовал запашок гнили, пробивающийся из-под аромата духов, и погладила воротник моего пальто.

— Это хороший материал, сэр.

Она поцеловала меня в шею, быстро, как змея, и сердце мое остановилось. Даже сейчас я не могу объяснить или простить те чувства, которые обуревали меня тогда.

— Я могу обратить вас, «теплый» господин, сделать вас частью королевского семейства…

Я окаменел, а она терлась об меня, прижимаясь бедрами, скользя руками по плечам, спине.

Я покачал головой.

— Не знаете, что теряете, сэр.

Она отстранилась. Кровь билась у меня в висках, сердце частило так, словно превратилось в победителя Кубка Уэссекса. Меня тошнило от присутствия этой твари. Если бы тогда в кармане моего пальто лежал скальпель, я бы вырезал ей сердце. Но были и другие чувства. Она так походила на Люси, тревожащую мои сны! Я попытался заговорить, но из горла вырвался лишь хрип. Келли поняла. Девице хватало опыта. Кровопийца повернулась, улыбнувшись, и вновь скользнула ко мне.

— Что-то еще, сэр?

Я кивнул, и она медленно стала меня раздевать. Вынула мою руку из кармана и принялась нежно ворковать над раной. Аккуратно сорвала несколько струпов, лизнув их с дрожью наслаждения. Я, не в силах унять дрожь, огляделся вокруг.

— Здесь нас никто не побеспокоит, доктор, сэр…

— Джек, — пробормотал я.

— Джек, — слово ей понравилось. — Хорошее имя.

Келли задрала юбки выше чулок и повязала их на поясе, потом легла на землю так, чтобы принять меня. Ее лицо было в точности как у Люси. В точности. — Я долго смотрел на нее, слыша зовущий голос своей любимой. Весь болезненно разбух. Наконец чувства меня переполнили, и, возбужденный и воодушевленный, я упал на проститутку, расстегнул собственные одежды и аккуратно пронзил ее. Я совокуплялся с тварью рядом со склепом Люси, слезы заливали мне лицо, в груди нарастало ужасное жжение. Ее плоть была холодной и белой. Она умоляла меня кончить, помогая, как мать помогает собственному ребенку. После влажно взяла меня в рот — с изысканной, мучительной заботой — и слегка пустила мне кровь. Даже от морфина я не испытывал столь странных ощущений, вкуса радужной смерти. Она управилась буквально за несколько секунд, но в разуме акт вампирского причастия длился как будто часами. Я хотел, чтобы вместе с моим семенем из меня иссякла жизнь.

Я застегивался, а она смотрела в сторону, скромно потупясь. Келли взяла надо мной власть, я чувствовал то самое очарование, которым вампир завлекает свою жертву. Я предложил ей деньги, но крови оказалось достаточно. Прежде чем уйти, проститутка взглянула на меня с нежностью, почти жалостью. Если бы только у меня был скальпель…

Прежде чем сделать эту запись, я посоветовался с Женевьевой и Друиттом. Они хотят взять ночную смену. Мы превратились в госпиталь, и я хочу, чтобы Дьёдонне — пусть формально она не имеет медицинского образования, но на практике эта женщина знает почти все, и другой не пожелаешь, — находилась здесь, пока меня нет. Ее особенно заботит судьба Лили Майлетт. Боюсь, крошка не протянет даже до выходных.

Возвращение из Кингстеда прошло словно в тумане. Я помню, как сидел в омнибусе, качаясь в такт движению транспорта, мир вокруг то становился кристально ясным, то снова подергивался пеленой. В Корее Куинси заставил меня ради эксперимента выкурить трубку опиума. Ощущения оказались похожими, но более чувственными. Я смутно, почти неосознанно хотел каждую женщину, которая попадалась мне на глаза, от проходящих мимо златокудрых девочек до их древних нянек. Я был слишком истощен, чтобы действовать сообразно желаниям, но они все равно мучали меня, ползали по коже крохотными, но прожорливыми муравьями.

Теперь же я нервничаю, мне тревожно. Морфин помог, но не слишком. Прошло чересчур много времени с моего последнего деяния. Уайтчепел стал опасен. Вокруг постоянно снуют люди, видят Ножа в каждой тени. Скальпель на столе сияет серебром. Острый, как шепот. Они говорят, я безумен. Они не понимают моей цели.

Возвращаясь из Кингстеда и все еще пребывая в тумане, я кое в чем себе признался. Мне снится не «теплая» Люси, не та, которую я любил. Мне снится Люси-вампирша.

Уже почти полночь. Надо идти.

Директор поставил Женевьеву во главе ночной смены, отчего у Монтегю Друитта испортилось настроение. Когда Дьёдонне решила остаться у постели Лили, он принялся фыркать насчет неудобств, грубо намекая, что она должна передать управление ему, если хочет посвятить все свое внимание только одной больной. В маленькой комнате под лестницей, где стояла детская кровать, вампирша раздавала указания. Друитт спокойно стоял рядом с каменным лицом, стараясь не обращать внимания на скрежет в легких Лили. Долгие, мучительные хрипы разносились с каждым ее вдохом. Эмуорт, новая медсестра, суетилась вокруг больной, перекладывая покрывала.

— Я хочу, чтобы вы или Моррисон постоянно находились в приемной, — говорила Женевьева Друитту. — Последние несколько ночей к нам приходит слишком много людей. Я не желаю, чтобы здесь находился кто-то, кому в Холле не место.

Монтегю нахмурил брови:

— Вы сбиваете меня с толку. Разумеется, мы все…

— Именно, мистер Друитт. Тем не менее есть те, кто хочет поживиться за наш счет. У нас тут лекарства, другие ценные предметы. Уже говорят о кражах. И если придет высокий китайский джентльмен, я буду крайне вам признательна, если вы не дадите ему войти внутрь.

Он не понял; Женевьева надеялась, что ему и не придется. Она не думала, что человеку будет под силу остановить прыгающее существо, когда то возобновит преследование. Старейшина стал еще одной проблемой, которые тесным кругом обступили Женевьеву и, отталкивая друг друга, требовали решений.

— Очень хорошо, — сказал Друитт и вышел. Она заметила, что его единственное приличное пальто почти протерлось на локтях, а от фалд разлетаются нитки. В Уайтчепеле хорошая одежда была сродни доспехам, отделяя джентльменов от бездны. Монтегю, подумала Женевьева, явно водил тесное знакомство с дном общества. Он был всегда вежлив с вампиршей, но что-то в его сдержанности беспокоило ее. Друитт служил школьным директором, потом неохотно взялся за юридическую карьеру, прежде чем оказаться в Тойнби-Холле. Ни на одном поприще он успеха не добился, проявляя усердие лишь при сборе подписей для основания Уайтчепельского крикетного клуба. Он бегал по кварталу, рекрутировал игроков с улицы, внушая им ценности и правила игры, к которой относился с почти религиозным рвением, впрочем, эту его страсть разделяло немало соотечественников.

Лили начала кашлять чем-то красно-черным. Новая медсестра — вампирша с опытом — вытерла ребенку рот и прижала руки к ее груди, стараясь прочистить дыхательные пути.

— Миссис Эмуорт? Что это?

Та покачала головой:

— Кровная линия, мэм. Мы ничем не можем помочь больной.

Лили умирала. Одна из «теплых» сестер дала ей немного крови, но без толку. Зверь, которым девочка хотела стать, брал вверх, только он был мертв. Живая ткань дюйм за дюймом превращалась в кожистую безжизненную плоть.