Чтение онлайн

Вот это незнание окружающей реальности, возможно, ключ ко всему характеру Михаила. Он был идеалистом, прилежным хорошим мальчиком, неиспорченным и благородным, которого как научили когда то в детстве, что надо быть добрым и поступать хорошо, так он и старался этому следовать всю свою жизнь.

И только после смерти брата ему пришлось резко повзрослеть, а чтобы понять окружающую обстановку регент теперь вкалывал по двенадцать часов в сутки, а чаще и больше, неся ответственность за своего племянника-государя, сноху и всё государство.

Так как я являлся частым и долгим гостем в этом кабинете, то в его буфете появился мой любимый ликер, а Михаил для снятия стресса в конце рабочего дня мог позволить себе рюмочку мадеры. Так и прижились в буфете кабинета бутылки с напитками и рюмками.

Наши герои за время нашей «дегустации» любимых напитков успели ознакомиться с документами и даже, используя имеющееся в кабинете зеркало, посмотреть, как будет смотреться Георгий 4-й степени на груди у каждого. Приятная награда, по себе знаю.

Пять минут прошли, ребята вернули мне коробочки с орденами и бумаги на дворянство, я же выдал им именные чековые книжки JPMorgan Chase Bank на пятьдесят тысяч долларов. Это был один из способов Финансиста выводить деньги из пирамиды на нужды Аналитического центра.

Брался бомжеватый гражданин ССАШ, отмывался, переодевался в нормальную одежду и за небольшую денежку отправлялся в банк, чтобы открыть счет. Потом получив ещё немного денежки, счастливый обитатель американского дна расставался со своим паспортом, благо требования об обязательном наличии фотографии в данном документе ещё не было. А подделывать подписи умели все курсанты-выпускники Аналитического центра.

Месяца через три-четыре уже сотрудник Финансиста приходил в банк и на открытый счет наличкой клал деньги от десяти до пятидесяти тысяч долларов, который шёл по курсу к рублю два к одному. Получал на эту сумму именную чековую книжку, которая потом вместе с паспортом дипломатической почтой приходила в Аналитический центр. Чрезвычайный и полномочный посол в ССАШ граф Кассини имел специальное распоряжение по поводу посылок от определенного лица.

И такие паспорта, и чековые книжки были не только на американских граждан. Поток иммигрантов в Америку был большим из многих стран Европы и достаточное количество этих бедолаг готовы были за десять-двадцать долларов расстаться со своим паспортом и открыть счет в том банке, на который укажет покупатель документа. Все иммигранты надеялись в будущем получить гражданство ССАШ, так для чего им паспорта своей уже бывшей родины.

— Господа, вы получили именные чековые книжки JPMorgan Chase Bank на пятьдесят тысяч долларов. К ним же вам передаются паспорта ССАШ, для одной из ваших легенд. Вы можете использовать эти деньги на ваше усмотрение, — закончил я говорить и с улыбкой посмотрел на несколько ошеломленную троицу.

Особенно был шокирован Кейн. Насколько я знал, его годовой доход до вступления в ИРА составлял в ССАШ в среднем четыреста долларов в год. И это было в Америке очень хорошей зарплатой для ирландца.

Цинциннати, где родился Роберт, как и весь штат Огайо, считается родиной большого количества потомков ветеранов фенианских набегов 1866–71 годов, поскольку эти земли были им дарованы в качестве платы за участие в боевых действиях во время Гражданской войны 1861–65 годов. Именно в этом городе обосновались бойцы-ветераны 69-го Нью-Йоркского пехотного полка, состоявшего преимущественно из этнических ирландцев. И здесь редко можно было услышать в сторону ирландца презрительное «пэдди». А в других штатах даже негры слово «пэдди» использовали для презрительного обозначения белого человека.

Ирландцы — изгои Америки. Очень часто можно увидеть объявления: «Для ирландцев работы нет». Поэтому обычно годовой заработок пэдди составлял двести-триста долларов в год. Так что Роберт держал в руках свой прежний заработок за сто двадцать пять лет, а обычного «пэдди» за двести пятьдесят.

— Господа, прошу, — регент указал на стол, где на подносе стояли фужеры и бутылка шампанского «Вдова Клико».

Подойдя к столу, Михаил Александрович ловко открыл бутылку и разлил шампанское по бокалам.

— Господа за ваш успех, за ваши награды и за здоровье императрицы и Николая Николаевича! Ура, господа! — великий князь, салютуя, поднял свой бокал вверх.

— Ура! Ура! Ура-а-а! — дружно троекратным «ура» грянули все вместе, после.

Даже Кейн, видимо наученный своими напарниками, уверенно присоединился к нашей команде.

— Что же, господа, ещё раз благодарю за службу. Из-за секретности операции, к сожалению, не могу вас пригласить за стол, чтобы более основательно отпраздновать ваш успех. Честно признаюсь, если бы не рождение Его императорского высочества Николая Николаевича, то и шампанского не было бы. А так для слуг есть объяснение, по какому поводу регент Российской империи угостил шампанским трех курсантов Аналитического центра. Будете ещё внукам рассказывать, как я вам шампанское личное разливал, — произнес Михаил и как-то по-мальчишески весело рассмеялся.

Его смех заставил и меня, и трех наших героев весело присоединиться к великому князю. А что?! Большое дело успешно сделано без потерь, да ещё и Елена Филипповна удачно разродилась здоровым ребенком, без каких-либо последствий для себя. Поэтому можно и посмеяться. Я почувствовал, как напряжение последних дней отпускает меня.

Только прилег после тяжелого, но приятного дня, как раздался настойчивый стук во входную дверь. Пришлось вставать, накидывать халат, идти через пару комнат и открывать створку двери, за которой обнаружился лакей 1-го разряда Ивушкин.

— Ваше превосходительство, Вас срочно требует к себе Великий князь Михаил Александрович, — произнёс он.

Чертыхнувшись про себя, так как расстались мы с Михаилом и полчаса, как не прошло, спросил лакея:

— Иван Иванович, а что случилось?

— Не знаю, но регент сам звонил и голос у него был взволнованный, — ответил Ивушкин, стараясь сохранить спокойное выражение лица, но ему это плохо удавалось.

Иван Иванович раньше был лакеем 1-го разряда комнат Её Величества Государыни императрицы Марии Федоровны, но после её смерти его назначили старшим над обслугой Приоратского замка, где мне с женой и сыном выделили несколько комнат.