Чтение онлайн

Только вот Кошко, гад такой, очень мило улыбался, пряча смешинки в глазах, когда выяснял у меня, как целый генерал-майор Свиты Его Императорского Величества от пьяных представителей грозного пролетариата убегал вприпрыжку по улицам Санкт-Петербурга, да через заборы сигал.

А два дня назад вернулись курсанты с практики, и по центру понеслись столичные слухи, по которым я чуть ли не десять человек, вооружённых до зубов голыми руками положил, спасая то ли двух, то ли трёх благородных девиц из Смольного института.

А потом, этих же смолянок, смог по воздуху переправить через пятиметровую стену и сам через неё одним прыжком перебрался, так как на помощь десятку уже поверженных головорезов чуть ли не полсотни бандитов пришло. Чтобы не убивать их, добрый Ермак благородно отступил, а так бы всех на встречу с апостолами Петром и Павлом отправил бы.

«Да уж, сходил инкогнито в народ. Увижу Кошко, всё выскажу Аркадию Францевичу по поводу работы его подчинённых. Это как же они свидетелей опрашивали, что такие слухи по столице поползли», — подумал я и окончательно утвердил папку с отчётом на правой верхней части стола.

Прочтём позже. Следующее у нас что. Аналитическая записка Струве Петра Бернгардовича по поводу денежной реформы господина Витте, которого многие уже видят на месте премьер-министра, а вот я его хотел бы видеть в каторжанской робе. Уж больно этот товарищ в последнее время лоббирует интересы французского капитала. А нам с ним в ближайшее время воевать, однако. И на хрена нам такой премьер-министр?! Лучше уж Столыпин, как в моём прошлом-будущем.

Так что нам здесь Пётр Бернгардович пишет? Минут через пятнадцать я перевернул последний лист доклада и задумался.

В 1897 году министр финансов Российской Империи Сергей Юльевич Витте провёл реформу, согласно которой наша страна, вслед за остальными государствами мира, кроме Мексики и Китая, присоединилась к золотому стандарту и перевела рубль на золотую основу.

Это сразу же привело к тому, что в Российскую империю хлынули иностранные инвестиции и начался взрывной рост экономики. Струве показывает, что в 1889–1899 годах рост промышленного производства составил 8%, что весьма впечатляет. С 1900 по 1904 год он немного снизился — до 7,25%. Но даже эти показатели позволили Российской империи занять первое место в мире по темпам роста и войти в первую пятёрку индустриальных держав мира.

Это, конечно, прекрасно, но есть пара — тройка нюансов, на которые указывают многие ведущие отечественные экономисты, но их мнения не приемлет господин Витте, считая просто ничем на практике необоснованными выпадами против него завистников.

Итак, первый нюанс. Реформа Витте по его же словам: «благоприятно повлияла на инвестиционный климат в стране». Струве же пишет, что реформа не просто благоприятно повлияла на инвестиционный климат. Новый рубль, обеспеченный золотом и низкие налоги, сделали Россию самой привлекательной в мире страной для размещения и вложения капиталов. Иностранные инвестиции хлынули в империю мощным потоком.

Но при этом, англичане, французы, американцы, те же бельгийцы главным образом качают из России сырье, им принадлежат в основном добывающие предприятия: угольные шахты, нефтепромыслы, золотодобывающие прииски. Они инвестируют по капельке, ровно столько, сколько им необходимо, чтобы соблюсти собственную выгоду. А всю прибыль вывозят из России — предварительно обменяв бумажки на золото. Так что из России безвозвратно утекают тонны золота.

Газета «Биржевые ведомости» считалась чуть ли не «карманной прессой» министра финансов. Во всяком случае, в период подготовки и проведения реформы в 1894–1897 годах издание пело ему дифирамбы. Но в конце 1900 года сменился тон даже этой, более чем лояльной в отношении Витте газеты: «Экономическая политика нынешнего правительства ведёт к нашествию иностранных капиталов, которые скупят Россию на корню».

Виднейший отечественный учёный Дмитрий Менделеев, к этому времени плотно занимавшийся не столько химией и физикой, сколько экономикой, утверждает, что доля иностранных капиталов не должна превышать 25%. По его мнению, только таким образом можно удержать экономику страны в руках этой страны.

Однако Витте имеет противоположное мнение: «Предубеждение против иностранных капиталов у некоторых доходит до того, что заводится речь о какой-то экономической оккупации. Подобные опасения высказывались у нас непрерывно со времён Петра Великого, но государи русские с ними никогда не считались, и история вполне оправдала их прозорливость».

Итогом его политики «максимальной открытости миру» по анализу Струве стало следующее. В целом общая доля иностранного капитала в большинстве крупных российских акционерных обществах в последние годы составляет от 50 до 60% с тенденцией к росту. Причём ведущие иностранные державы аккуратно поделили российский экономический пирог на куски, разграничив сферы влияния.

Франция доминирует в угольной и горнодобывающей промышленности России, контролируя до 70% капиталов. Германии принадлежит до 90% всех электротехнических предприятий России. Англия в нефтяной промышленности контролирует в разных регионах от 60 до 95%, а в добыче золота и платины она удерживает стабильные 75%. Паровозостроение в России контролируется державами совместно — иностранный капитал в этом деле составлял 100%.

Так что, по мнению Струве, назвать эту промышленность российской можно только по месту её прописки, да по тому признаку, что горбатятся на фабриках и заводах русские люди. Прибыль закономерно отходит тем, кто инвестировал капитал. России остаются разве что налоги. Но они были и остаются одними из самых низких в Европе, чем, кстати, гордится тот же Витте, считая это дополнительным фактором привлечения иностранных капиталов.

В целом же сложившуюся экономическую ситуацию в Российской империи очень хорошо охарактеризовал генерал-лейтенант Александр Нечволодов, сказав: «Мы должны высвободиться из когтей международного капитализма!». При этом генерал отнюдь не левый революционер, а крайне правый консерватор.

Второй нюанс. Денежная реформа Витте прочно привязала рубль к золоту, и теперь национальная валюта обеспечивается этим металлом. Очень хорошо. А где взять этот самый металл? Самый очевидный путь — увеличить его добычу. Это сделано. Но, как указывает Струве в анализе — с участием английского капитала, который контролирует 75% золото-платиновых разработок.

Второй путь — наращивание экспорта. К сожалению, прежде всего — экспорта хлеба. Это тоже было сделано, причём даже до Витте — его предшественник, Иван Вышнеградский, бросил печально знаменитую фразу: «Недоедим, но вывезем!» И вывозили даже в 1891 году, когда в Поволжье от голода умерло по официальным данным около полумиллиона человек.