Чтение онлайн

Лучше бы она легенду какую-нибудь рассказала, а то говорит практически по учебнику. Я же травничество только недавно сдала, уж нужную полынь и без ее лекции определить смогу.

До места произрастания нужной травы мы добрались довольно быстро. Я срезала очередной полынный стебель, когда рядом с ногой что-то прошуршало, вверх поднялась змеиная голова и зашипела. С громким визгом я отлетела метра на два и только потом заметила, что это морок - змея просвечивала насквозь. У меня даже сомнений не было в том, кто является причиной аномальной активности данного пресмыкающегося, я вскипела от злости, повернулась к Штадену и начала хлестать его полынью, которую продолжала сжимать в руке.

– Что, Штерн, испугалась?
– уклоняясь, поинтересовался он и захохотал, наворачивая круги вокруг нашей руководительницы. Пару раз мне все-таки удалось стукнуть его стеблем, но, в основном, ему удавалось увернуться.

– А в нашем крае считается, что если девушка парня отхлещет полынью в первую неделю лета, то он любить будет ее до конца жизни, - невозмутимо сказала инора Клодель.

Я испуганно отшвырнула от себя измочаленную ветку.

– Поздно, - счищая с себя травяные ошметки, заявил Штаден.
– Отхлестала, теперь я твой навеки.

– Правда, в это верят только в отдаленных деревнях, - продолжила руководительница практики.

– Тогда, Штерн, тебе не повезло.

– Штаден, прекращай развлекаться за мой счет, - зло сказала я.

– Согласись, что за счет иноры Клодель развлекаться менее интересно, - ответил он мне.
– А ты так забавно злишься.

– Будь так добр, найди другой источник развлечения, - рассердилась я.
– До сих пор тебе и без меня достаточно весело жилось.

Штаден насмешливо посмотрел на меня, но не ответил.

– Мне кажется, - сказала инора Клодель, - что мы уже вполне можем возвращаться назад.

Мы тащились, нагруженные мешками с корнями и тюками с травой, как вьючные лошади, по центральной улице Борхена. А навстречу нам две девицы. Одна такая темненькая шатеночка со вздернутым носиком, а вторая рыженькая с россыпью веснушек на белоснежной коже. На кого из них Штаден стойку сделал, я так и не поняла. Но напоминал он при этом любимого охотничьего сеттера моего дядюшки, разве что задранного вверх хвоста не хватало. Девицы косили на него глазами и хихикали. Надо признать, что даже после дня на природе этот тип умудрялся выглядеть достаточно привлекательно - ни разводов пота на одежде, ни траурной каймы под ногтями. Вот как он этого добивается? Я, например, под ногти вдавила мыло, и все равно оно уже выкрошилось, и ногти придется отдраивать щеточкой. И загар ему идет, вздохнула я про себя. А у меня все открытые части тела приобрели уже красный цвет, от которого пообещала спасти меня своими примочками инора Клодель.

– Штерн, а давай ты донесешь мои травки до дома?
– заинтересованно оглядываясь вслед уходившим девушкам, выдал он.

– Ага, и повезешь ты мое хладное тело назад в академию.

– Почему вдруг?

– Да ты посмотри на свой груз и на меня!
– вознегодовала я.
– Он же меня сразу раздавит!

– Ну, не преувеличивай.

– Ничего, - буркнула я недовольно, - отнесешь и догонишь. Они вон как медленно идут.

– Кэрст, - вмешалась наша наставница, - вам бы не следовало за этими девушками ухаживать. Одна из них дочь бургомистра, а вторая невеста его сына. К тому же, после обеда мы займемся сортировкой принесенной травы.

– Ну, с этим и Штерн справится. Она мне, можно сказать, глубокую моральную травму нанесла.

– Чем это?
– не выдержала я.

– Жестокими побоями, - ответил он, подпустив в голос трагизма.
– Вон, у меня даже кровь на руке осталась.

– Это у тебя комар раздавленный!

– Вот! Даже бедное животное не пожалела!

И потекли дни нашей практики. С утра мы обычно шли в леса-поля на заготовку различного растительного сырья, к обеду возвращались, сортировали и раскладывали, что на сушку, что на вытяжку. В процессе инора Клодель рассказывала о свойствах того или иного сырья, с чем его можно смешивать, а с чем категорически нельзя. Надо признать, что Штаден вел себя по отношению к ней довольно уважительно, ко мне без необходимости не обращался, правда, когда обращался, хамил обязательно. Вечером, как правило, барон уходил по своим важным баронским делам, иногда эти дела и сами к нам забегали, глупо хихикая. Я запмсалась в местную библиотеку и таскала оттуда романы. В общем, целых три недели, наше существование было относительно спокойным, пока однажды вечером, когда мы вдвоем с хозяйкой пили чай, прибежал соседский мальчишка с известием, что Штаден арестован за дуэль с сыном бургомистра. Я даже испытала чувство злорадства - по мне, тюрьма - это самое место для таких, как этот барон недоделанный, но наша руководительница очень обеспокоилась. По ее словам ссора с бургомистром для моего однокурсника может закончится крайне печально.

– Ой, да посидит он пару недель, в Гаэрре его регулярно за дуэли сажали, - не поверила я.
– Он в тюрьмах за время учебы больше времени, чем в нашем общежитии, провел.

– Видишь ли, Эрна, - возразила инора Клодель, - официально дуэли запрещены. В столице много аристократов, поэтому там на такие вещи смотрят более снисходительно. А у нашего бургомистра к благородным свои счеты - его первая жена сбежала с проезжим графом. Да и сына своего он очень любит. Как бы на несколько лет его не упекли.

Проблемы Штадена меня волновали крайне мало, поэтому я только пожала плечами и пошла спать, и кошмары меня не мучили. Честно говоря, я вообще выспалась впервые за время нахождения в Борхене - тканевая занавеска совершенно не задерживала баронский храп, и я просыпалась по несколько раз за ночь - мне все казалось, что на меня покушается стая голодных хищников.

Так что утром я в прекрасном настроении вместе с инорой Клодель отправились в суд, полюбоваться на наказание этой хамоватой скотины. А там бургомистр, ссылаясь на уложение о дуэлях, потребовал смертной казни для нарушителя. Такого я даже не ожидала, все-таки его сын тоже был участником дуэли. Но присяжные дружно поддержали своего главу и утвердили смертную казнь через повешение. Наша руководительница схватилась за сердце и возмущенно проговорила:

– Да что же вы такое творите? Это настоящий произвол, а не суд! Да он же молодой совсем, у него ни жены, ни детей, а вы его к смерти приговорили! Да Богиня такого не попустит!

Тут я с ней была абсолютно не согласна. По мне, такие, как этот Штаден, вообще не должны размножаться, и чем раньше прервут их существование, тем лучше для окружающих.

– Все по закону, инора Клодель, - недовольно сказал бургомистр.
– Ни единого права его мы не нарушили и не нарушим.

– Да академия после этого к нам вообще студентов присылать не будет!

– Да зачем они городу нужны-то? От них проблемы одни и никакого доходу казне!

И не откладывая в долгий ящик, повели нашего барона прямо на казнь, чтобы казенные харчи не переводил, как сказал бургомистр. Штаден был абсолютно спокоен, как будто это не его вешать собирались. Перед виселицей, подождав пока соберется народ, бургомистр зачитал решение о казни и, покосившись на инору Клодель, добавил:

– Поскольку мы все законы соблюдаем, то ежели найдется девица, желающая взять его себе в мужья, то от казни он избавляется, но должен немедленно покинуть город без права на возвращение. Есть желающие?