Чтение онлайн

Тополь, посаженный мной около баскетбольной площадки перед выпускными, прижился и выбросил два ствола. Раздвоенность тополя – тайный знак будущей моей раздвоенности. Но я хочу быть цельным и крепким.

«Не трогай, нахал! Я партийная женщина, я не позволю»…

Критикесса курит и задирает ногу на ногу, сразу видно – критикесса.

«Ненормальные люди могут быть вполне нормальными сумасшедшими» – лекция по судебной психиатрии.

«Ревность – отягчающий фактор, она свидетельствует о неизжитых буржуазных предрассудках и безусловно свидетельствует не в пользу обвиняемого». – Лекция по уголовному праву. Сижу и думаю о том, как исчезнуть с лекции. Это надо отменить Лермонтова, Толстого, Бунина, если ревность – отягчает совесть человека.

В каморке университетской газеты филолог Вампилов говорит: «В магазинах видели сибирские пельмени „Пафос“„. Никто не поверил, но всем стало смешно. Теперь я этот Пафос прикладываю ко всему подряд – тополя шумят с пафосом, с пафосом иду в кино, прическа новая «Пафос“…

«Как же им не откроешь дверь, когда они, желудочники-то, ломятся», – вахтерша в студенческой столовой.

«Ничто государственное мне не чуждо». Керенский.

На круге беристов две лекции Толи Попова по истории философии, умен, дьявол.

Разговор с Демьяненко, она на филфаке, а училась со мной в 9-й школе, но в 10 Б. Я говорю о том, как перевестись на филологический. Люда приносит мне программы по тем предметам, которые придется досдавать. Паникую: может быть, остаться на юридическом, а военка закончится – удрать, чтобы не распределили в прокуратуру или милицию. Нет, буду читать…

Август.

Гавриил Кунгуров занимался историей Албазинской крепости. Я попросил о встрече. Прическа под Алексея Толстого не вызвала у меня почтения. А он кокетничал: «С юридического, батенька, еще не выходило порядочных литераторов». – «Апполон Григорьев». – «Ну, какой же это литератор? Цыганщик». Я сказал дерзость: он, Григорьев, лучше Кунгурова. И мы расстались.

Марк Гортвангер (Сергеев) едет со мной на лекцию в воинскую часть, нас сопровождает лейтенант. У площади Декабристов Сергеев забегает домой, лейтенант торопливо спрашивает, что написал Марк Сергеев, я что-то вру безбожно (не читал).

Мое крещение благополучно, но запала хватает только на полчаса. Мы идем пешком обратно, Сергеев долго говорит о недостатках моей речи, прежде всего она неоптимистична, а надо, чтобы слушатель вдохновился. Но он напишет положительную рецензию, и я в процессе дальнейших чтений наберусь опыта.

27 августа. Самуил Константинович Старосветский, начальник станции Кадуй. Репрессирован по доносу в 1936 году. В 41-м просится на фронт, срок в пять лет кончился, но ему велят сидеть дальше. Отсидел, вернулся, жена не пускает домой – боится врага. Он ночует в сарае, у соседей, наконец, жена смилостивилась, но нет-нет да вскрикнет: не зря тебя взяли. Но реабилитировали Старосветского, а жена так и не верит, что 10 лет муж сидел «просто так», ни за что.

Ездил с лекциями в Нижнеудинск и под. Поселок Порог, чудо речка Айса. В Пороге лесоучасток и колхоз. Геологи, застигнутые ненастьем, любители абстрактного искусства, поспорили после лекций. Заезжая изба, одиночество. Вода поднимается в Уде. Не выбраться. Но если ненастье прибавит воды, пороги закроет. Но лодочник Фурзанов, бугай, гоняет и через пороги. Меня отговаривают ехать с ним, утопит. У Фурзанова умирает жена, а он пьет, водит лодку и подолгу сидит с мужиками у клуба. С тоски иду по домам, книжек просить. У соседа богатая библиотека – Блок, Брюсов, Заболоцкий. Оказывается, сын его учится у нас на филфаке.

Поселок Шум. Библиотека при рабочем клубе, ни души. На мой рассказ собралось нехотя человек десять.

Поселок Кирей-Муксут. Пьяненький студент. Дурацкие вопросы о судьбе Маленкова. Ночую у парторга Брянцева, его нет, «пьянствует», – сказала жена. В доме запах кислого, всамделишные коврики, я затосковал по дому, не иркутскому, а по материнскому.

Как я и ожидал, Фурзанов не довез меня до большой дороги. Долго мы (я и прораб лесозавода) идем через поля, залитые полой водой. Стоит высокое солнце. Я читаю стихи на память, прораб радуется, что нет дороги, мы ползем пешком, и я читаю стихи.

Видел босых ребят, как они бродили по холодной ненастной воде, и подумал: не мерзнут. Потом: я совсем забываю детство.

Прораб говорит: лес лучше чем завод.

Воспоминание: голубь, большой брат Вадим. Стеклянная керосиновая лампа. Слепые дожди.

Портрет однокурсника Москвитина: «Бундесверовцы парни здоровые, дерутся прилично, я таких уважаю».

Воспоминание. Школа. Пустой коридор. Доска почета. Инженеры, секретари, учителя. Ни одного рабочего. Стиль Анастасии Степановны Шикониной.

Воспоминание. Сосед – райпрокурор, ходит по двору с плеткой в одной руке и Маяковским в другой. Домработница, красивая тетя Надя, прокурор выдает ее за китайца-приискателя, старика. Сватовство идет через маму. Старик сидит в гостях, курит трубку, пергаментной рукой гладит крутое плечо тети Нади. О, моя родина.

Коля Винокуров из пединститута, рассказ «Да, мне нравилась девушка в белом», сентиментальный. Коля курит трубку, но зубы у него белые, не как у китайца-приискателя.

29 августа. Траяновы валы, сказал пьяный артист, моя полы в Свердловском отделении милиции. Старшина Красиков приказал не морочить голову Траяновыми валами. «Нет, – сказал арестант-артист, – полы надо взять штурмом». При этом он сидит на ведре и водит тряпкой по половице, старшина пинает его под зад, воодушевляет на подвиг.

3 сентября. Пробабка Сергея Лазо – Эйхвальдт – была дружна с Пушкиным. Стихотворение «К М. И. Эйхфальдт».

Лазо. 6-7 апреля 1903 года, Кишинев, еврейский погром. Юность. Технологический институт. Московский университет. Военное училище. Революция. Эсер, несогласие с большевиками в вопросе о земле. Эволюция – к согласию, компромисс. Быстрая военная карьера. Талантливость. Широкая образованность на фоне серой массы выдвиженцев. Доброта в характере. Верование в классовую борьбу: «Вопрос решается не спорами, а классовой борьбой». «Жизнь строится, новая жизнь, и строится как-то иначе, чем ее направляло течение вещей, и ближе к тем задушевным мечтам, которые носил с детства». В Иркутске Лазо принимал консулов восьми государств, консулы его разглядывали: юный военноначальник, совершенное знание языков, понимание ситуации.