Чтение онлайн

Он скоротал ночь, не выходя из капсулы и только временами впуская в нее воздух, то задыхаясь, то коченея. Сколько времени капсула сможет сберечь его от превращения в ломкую сосульку? Точного ответа Леман не знал. Вероятнее всего, двое-трое суток, не больше.

За это время должна прийти помощь. Должна!

То ли этот день выдался теплее вчерашнего, то ли тело начало привыкать к укусам холода, но ближе к полудню Леман решился на короткую вылазку. До края каньона он бежал трусцой, по пути отметил две неглубокие трещины в ледяном поле и в одной из них неожиданно обнаружил парашют. Вот ты куда заполз… Надо подобрать тебя на обратном пути и смастерить какую-нибудь хламиду, все теплее будет…

До самого края он так и не добрался — поле пошло под уклон, как бы не заскользить!.. Усвистишь вниз по льду — пока долетишь до дна каньона, о многом вспомнишь. Может, даже успеешь составить завещание, которое все равно никто не прочтет. Да и какое завещание у пилота? Личные вещи разыграют между собой товарищи по штаффелю, а в крошечную каюту на Базе квартирмейстер вселит другого пилота. Вот и все, что касается движимости и недвижимости.

Он разглядел противоположный край каньона. Сверкающий ледяной панцирь оказался вовсе не чудовищем километровой толщины, а скорее, обычным горным ледником, под которым было видно каменное ложе. Бывают льды и потолще. То ли в самом деле ледник подтаивает с краю, то ли не успевший слежаться снег уносится в пропасть ветрами…

Минутой спустя, когда на стоящее в зените солнце набежала хищная стремительная мгла, а в лицо с размаху швырнуло первый заряд крупы, Леман понял, что последняя догадка была самой верной. Но похвалить себя не успел.

Добежать до капсулы он даже не пытался — главное укрыться, все равно где, пока буря не разыгралась по-настоящему, иначе сдует в пропасть! Скользя, кренясь, изворачиваясь, бодая лбом ринувшееся на него ревущее чудовище, он бежал к трещине, к тому месту, где видел парашют — его надо примять собой, не то выдует. А еще лучше плотно закутаться в него, тогда, может быть, он не замерзнет и переждет буран, если, конечно, Лемана не унесет вместе с парашютом…

Он втиснулся в трещину вовремя и сразу нашел парашют. И сейчас же над головой разверзся ад, разом взревели разбуженные демоны, загрохотали копыта всадников Апокалипсиса, и уже не разум, а животный ужас подсказал спасение: зарыться в невесомую, рвущуюся из-под тела ткань, заклиниться в трещине и ждать…

Стихло на удивление быстро — уже через несколько минут. Снова засияло солнце, разбрызгалось о ледяной рафинад, ударило в глаза слепящими бликами. Отчаянно колотя зубами, Леман выбрался из трещины со второй попытки, а выбравшись и поверив в то, что увидел, со спокойной обреченностью подумал, что и первая попытка была совершенно излишней.

Капсулы не стало.

Ему не пришло в голову закрепить ее на льду, да, по правде сказать, закрепить было и нечем. Ветер оказался слишком сильным. Леман предельно ясно представил себе, как ревущий вихрь играючи сдвинул с места легкосплавный шар и тот заскользил по чисто выметенному льду все быстрее, быстрее, разгоняясь до скорости хорошего буера, перепрыгивая через малые трещины, потом пошел под уклон к краю пропасти…

Тогда он осознал, что все кончено.

Два выхода. Первый — сделать себе инъекцию «блаженной смерти». Второй — замерзнуть, до конца заставляя себя надеяться на появление спасательной команды, как на бога из машины. Если как следует закутаться в парашют, можно, пожалуй, продержаться до ночи, но ночь убьет наверняка. Леман принял этот вывод почти спокойно. Без тепла, без пищи, без помощи ему не дожить и до полуночи.

Он ухитрился поспать несколько минут и проснулся, вконец про-дрогнув. Ему приснился горячий чай. Наверное, перед самым концом вспомянется горячая ванна…

Ухнув в каньон, капсула несомненно разбилась и передатчик замолк. А если нет? Если произошло чудо, и она зацепилась за какой-нибудь уступ, застряла в трещине? Мысль не давала покоя, здравый смысл восставал против нее, но терпел поражение. Если сигнал бедствия уже принят и спасательное судно вылетело (что вряд ли, но допустим…), кого найдут (если найдут) спасатели? Промороженный насквозь труп?

А в глубине каньона, наверное, тепло… Ну правильно, каньон идет почти точно с запада на восток, дно его освещено и, вероятно, прогрето. И воздух, недвижно-прозрачный над ледяной бесконечностью, дрожит над каньоном, как над чайником… Если б можно было спуститься!

Он принял решение со спокойным отчаянием самоубийцы. Выпутался из парашюта. Приплясывая, чтобы хоть как-то разогнать кровь, часто и подолгу отогревая ладони под мышками, расстелил парашют на ледяном поле. Сложил, как умел. Едва не закоченел окончательно, в мучительных потугах пытаясь соорудить некое подобие обвязки, и в конце концов попросту крест накрест обмотал себя стропами. Затем прижал к груди невесомый, но объемистый сверток и сомнамбулически побрел к краю каньона.

Внезапно заскользив вниз по ледяному языку, он не испугался и не удивился. На эмоции просто не осталось сил. Он перестал чувствовать холод и боялся заснуть прямо сейчас, не доскользив до конца этой ледяной горки. Самое главное — не выпустить сверток из рук, не выпустить раньше времени, пока не начнется свободное падение; и эта последняя необходимая работа была чудовищно тяжела; он терпел ее, как преодолимую преграду перед блаженством отдыха… все равно какого. Пусть смерти. Мертвый счастлив: ему не приходится ничего делать.

В какой-то момент он почувствовал, что под ним больше не стало льда. Полет? Да. Или падение — какая разница?

Купол оглушительно хлопнул, расправляясь. Рывок был такой, что все предыдущие мучения показались досадными мелочами, но самодельная пародия на обвязку выдержала и кости остались целы. Леман даже не потерял сознание. Наоборот, грубый рывок неприятнейшим образом вытолкнул уплывающее сознание назад в явь.

У Лемана даже хватило сил удивиться.

Он находился значительно ниже края каньона и, опутанный стропами, висел на одном месте в сотне шагов от отвесной каменной стены, практически не опускаясь. Иногда ему начинало казаться, что он поднимается. Снизу шел ровный и мощный поток тепла, воздух дрожал, но даль каньона все же просматривалась. Леман насчитал не меньше двадцати водопадов — все они начинались там, где вода с тающего ледника могла скопиться хотя бы в крохотный водоем, и тонкими струями срывались вниз. Ни один из них не достигал дна каньона, иные рушились на уступы в каменной стене, чтобы повторить прыжок, но большинство превращалось в водяную пыль задолго до падения на камень.

Капсулы не было видно. Надежда на то, что она зацепилась за какой-либо уступ, исчезла.

Стайка крылатых созданий, карикатурно похожих на птиц, проплыла далеко внизу. Отсюда Леман не мог разобрать, велики они или малы. Ага, значит, жизнь начэтой планете существует не только в океанах. А коли так, можно попытаться выжить. Ведь птицы должны чем-то питаться… Допустим, рыбой… Дна каньона не видно, но по нему наверняка течет река. Как поймать рыбу — вопрос второй, а первый и главный — годится ли она в пищу человеку?