Чтение онлайн

Поросята ничего не поняли — а Слейд и подавно, — но осла это, видимо, не трогало.

— Говорящий человек, решили вы, — продолжал он, устремив взгляд на белые брызги пены, взлетающие над камнями внизу. — Как чудесно! Возможно, настанет день, когда удастся выучить говорить всех человеков, и тогда они смогут занять свое место во вселенском братстве разумных существ. Идиоты! — вздохнул осел, так растянув грудь, что между его шеей и плечом возник шов, из которого высунулся крохотный завиток чего-то белого. — Вы смеетесь над ними (кивок в сторону стражников), когда знаете, что они на вас не смотрят, вы называете их медведями с опилками вместо мозгов и повторяете древние наветы, которые выучили у ног своих дедушек. Но ни единый медведь не мог бы и помыслить о том, чтобы якшаться с отродьем Мальчика или повернуться спиной к Миленькому. И потому я скажу, — добавил он, и его черные глаза-пуговицы внезапно запылали яростью: — Миленькое может вас простить, но я не прощу. Никогда.

— Извините меня… — вклинился Слейд.

Осел обернулся к нему (шестиэтапный маневр в узком пространстве перед мостом).

— Ну?

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал Слейд, — но сделайте одолжение, объясните, о чем, собственно, речь? Видите ли, я понятия не имею, о чем вы тут говорите.

Осел уставился на него, потом рассмеялся.

— Знаешь, — сказал он, — я чуть было тебе не поверил. Какая тонкая ирония крылась бы в том, что отродье Мальчика забыло Повесть. Разумеется, это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. А кроме того, ты уже доказал, что знаешь Слово.

— Вы про «пухапалочки»? Но я же понятия не имею, почему я сказал так. Вроде как чихнулось, клянусь честью.

— Оно у тебя в крови, это слово, — торжественно ответил осел. — Ты есть то, что ты есть. Но скажи, ты правда не знаешь Повести?

— Давным-давно, — сказал осел, прежде чем река прокопала долину, жил еще один человек, который разговаривал совсем как ты. Он был еще детеныш, Мальчик, но животные, обитавшие в лесу, не только щадили его, они даже приняли его к себе как равного. Я знаю, что поверить в это почти невозможно, — добавил он в сторону сердито заворчавших медведей, — но так гласит Повесть. Мальчик разговаривал. И не только. Животные слушали то, что он им говорил, так как он научил их Слову «Миленький». Он и никто другой. И это мальчик одел тогдашнего медведя в его щегольскую красную курточку и облек тогдашнего поросенка в нелепое одеяние. Он постановил, что Тигра должен прыгать, а Кролик будет его укрощать. Он решил, что мать будет Кенгой, а ее малыш — Ру. Все, чем мы являемся, даже любовь медведей к меду и ворчанию, мы получили от него. Он был нашим богом. Он дал нам Слово «Миленький».

Из-за него, — продолжал осел, — все, что мы говорим, делаем и представляем собой, неправильно, пусть самую чуточку, но неправильно. Из-за него Сова не может грамотно написать собственное имя. Из-за него мы верим, будто северный полюс — это палка, воткнутая в землю. Мы прекрасно знаем, что такое северный полюс на самом деле, но должны верить — или же погибнуть страшной смертью за ересь. Из-за него мы должны сидеть на стульях, которые нам никак не подходят, за столами, не соответствующими нашему телосложению; мы вынуждены носить одежду, которая нам ни к чему, есть пищу, которая медленно нас отравляет. Да способен ли ты вообразить, — осел буквально взвыл, — до чего МУЧИТЕЛЬНО не есть ничего, кроме чертополоха? И всю нашу жизнь пребывать в состоянии какой-то жуткой пародии из-за того, чему он научил нас и называл Милым. Это был Мальчик, говорящий человек. И вот почему, — закончил осел, глядя на Слейда с такой ненавистью, что тот спрятал лицо в ладонях и отвернулся, — вот почему нельзя допустить, чтобы человеки когда-нибудь снова заговорили…

Если только, — продолжал он смягчившимся голосом, — они не поплывут.

Слейд отнял ладони от глаз.

— Простите? — переспросил он.

Вздох осла вырвался из самого его брюха.

— Так написано, — сказал он просто. — Был момент, когда Мальчик рассердился на Первого Осла и сбросил его с этого моста в бездну. Но, упав в реку, осел не утонул, он проплыл под мостом на спине, задрав вверх все четыре ноги, а Мальчик поглядел на лоно вод, и — внемлите — было это очень Миленьким. И потому Мальчик пощадил осла, первого в моем роду; и с тех пор мы поклялись, что попади отродье Мальчика в наши копыта, мы окажем ему точно такое же милосердие, не больше и не меньше.

— Ладно, — сказал Слейд, поглядев на глубокую заводь прямо под мостом. — Я не против. Ну, и как мы это обставим? Хотите, чтобы я прыгнул, или предпочтете столкнуть меня? Оба способа меня устроят, решать вам…

— Нет! — перебил высокий поросенок. — Мы не можем этого допустить. Он — одушевленное существо, Профессор; у него есть разум и, не исключено, сердце. Как знать, не имеют ли души все человеки вообще? И вы не можете…

— Да нет, все в порядке, — попытался вмешаться Слейд. — Я ничего против не имею. Собственно говоря…

— Богохульник! — Осел поскреб копытами каменистую землю, с презрением глядя на поросенка. — Как у тебя язык поворачивается говорить подобное? Неужели ты не видишь его, это непотребство…

— Никакое он не непотребство! — закричал поросенок пониже. — Он… провалиться мне, он, по-моему, миленький. Да вы только поглядите, — добавил он, когда все остальные животные, включая второго поросенка, уставились на него в немом ужасе, — вы только посмотрите на его прелестное личико. На его забавные лапки в ямочках. И как очаровательно вздернут его носик…

— Довольно! — Осел теперь совсем обезумел от ярости. — Больше ни единого слова! Медведи, сбросьте это… это животное с моста.

— Нет!

— И ты тоже? — простонал осел, когда высокий поросенок загородил от медведей своего коллегу. — Ну, в таком случае и этого сбросьте. Обоих. Когда соблаговолите, — добавил он раздраженно, заметив, что медведи застыли в нерешительности. — Действуйте же!

Медведи продолжали смотреть на осла.

— Но, шеф… — начал один из них.

— Что такое?

— Поросят нельзя кидать с обрывов, шеф. Так не годится.

— Поросята тоже миленькие, — заявил второй медведь. — По правде говоря, поросята очень даже миленькие.

— Дозволено ли мне будет сказать, что я ничего против не имею? — попытался вмешаться Слейд, но его никто не слушал.

Осел принялся хлестать хвостом с такой силой, что тот вдруг оторвался. Один из медведей торопливо приделал его на место.

— Я тоже думаю, что он миленький, — промямлил стражник.

— Да что вы такое несете! — взвыл осел. — Вы же слышали, что оно говорило, какими непотребствами сыпало? Как вы можете оставить жизнь подобному существу? С обрыва его, и немедленно! Если вы оба не хотите отправиться туда же!

— Может, я все-таки прыгну сам, а вы все останетесь здесь? Таким образом…

С быстротой, какой Слейд никак от него не ожидал, осел ринулся в атаку и с разгона опрокинул высокого поросенка на веревку, служившую перилами. С леденящим душу «йи-ик!» поросенок зашатался и свалился вниз.