Чтение онлайн

Какую бы роль семидесятые и восьмидесятые годы XX века ни сыграли в развитии отечественного кино, для детского кинематографа это было время расцвета. Снимали Ролан Быков, Леонид Нечаев, Владимир Грамматиков, Павел Арсенов, Константин Бромберг. Затевались амбициозные международные проекты («Мио, мой Мио»). На детские фильмы выделялись более значительные бюджеты, чем на «взрослые», хотя, конечно, с голливудскими было не сравнить, Но недостаток средств лишь подстегивал фантазию художников.

Детской фантастики, если приплюсовать сюда и фильмы-сказки, выходило на экраны в разы больше, чем взрослой. Причем сказка и НФ имели тенденцию пересекаться и скрещиваться: робот в «Тайне железной двери» Юзовского, инопланетяне в «Сказке о Звездном мальчике» Нечаева, препарат «балдин» в «Руки вверх!» Грамматикова. А в «Незнайке с нашего двора» дело дошло до отнюдь не детского столкновения прагматизма и романтики, выраженного в знаменитых песенных строчках: «С кем водятся волшебники? А с тем, кто верит в них!».

Интересно, что подавляющее большинство детских киносказок было музыкальными фильмами. Леонид Нечаев в интервью так сформулировал причину музыкальности: «Ребенок воспринимает мир в абсолютном счастье. А счастье лучше всего выражается в песнях».

В детских сказках снимались лучшие советские актеры, которые видели в этом возможность сбросить груз серьезности, от души порезвиться в образе и одновременно продемонстрировать свой профессиональный класс. Ведь приходилось играть рядом с детьми, да и юный зритель всегда более требователен и бескомпромиссен.

Девяностые подкрались незаметно, и детская кинофантастика едва не ушла в небытие. Пальцев на двух руках вполне хватит, чтобы пересчитать все жанровые детские картины, снятые за целое десятилетие.

В первой половине 1990-х еще выходили фильмы, во многом продолжающие советскую традицию: «Подземелье ведьм» Мороза, «Безумная Лори» Нечаева, «Волшебник изумрудного города» Арсенова, «Маленький принц» Росса. Хотя при этом темы поднимались уже совсем иные, на какие в 1980-е особо не принято было снимать — например, религия.

На фоне слома любых творческих и мировоззренческих рамок иногда получались весьма необычные гибриды. Скажем, «Хаги-Траггер» Эльдора Уразбаева представляет собой микс трех жанров и стилей. С одной стороны, это типичный для своей эпохи бандитско-милицейский фильм с политическими аллюзиями, С другой — перепев голливудских хорроров категории «Б» про кукол-убийц. А с третьей — узнаваемая манера съемок детского кино: музыка Евгения Крылатова, Георгий Вицин в роли чудаковатого волшебника и кукла — главный герой, больше похожая на своих собратьев из кинолент, что показывали в передаче «В гостях у сказки», Но делался фильм явно не для детей. Впрочем, не вполне понятно, для кого… Другой любопытный образчик — снятая украинскими кинематографистами четырехсерийная телевизионная картина «Кольца Всевластья». Здесь причудливым образом переплелись восточноевропейский антураж и явные толкиновские мотивы, в сюжете даже нашлось место аналогу гигантской паучихи Шелоб.

А потом наступил век двадцать первый…

Фильмы, выходившие в начале, во многом повторили схему предыдущего десятилетия — они прежде всего пытались подражать лучшим советским образцам. Иногда даже были прямым их наследием: новый век для отечественной кинофантастики начался с выхода осовремененной версии «Через тернии к звездам» Ричарда Викторова, которую осуществил его сын Николай. «Подновили» спецэффекты и звук, добавили несколько ранее вырезанных минут и подогнали хронометраж под новые стандарты проката. Нечто подобное в метафорическом смысле можно сказать и об оригинальных жанровых работах.

При этом заметна тенденция, пришедшая с Запада: детское кино стало не сугубо детским, а ориентированным на семейную аудиторию. Так, «Сверчок за очагом» Леонида Нечаева (2001) вообще можно отнести к фильмам для детей с большой натяжкой. Здесь всего один второстепенный персонаж — девочка-подросток, да и проблематика абсолютно взрослая, пусть и раскрытая в сказочно-рождественском ключе. Режиссер отказался от острых социальных или философских тем, присущих его более ранним сказкам, в пользу, выражаясь словами Льва Толстого, «мысли семейной». При этом «Сверчок за очагом» визуально практически не отличается от нечаевских работ советского периода, разве что вкраплениями компьютерной графики и качеством пленки.

«Повелитель луж» (2001) Сергея Русакова похож на детские фильмы 1980-х, несмотря на то что сюжет принадлежит новому времени и напоминает третью серию «Детей шпионов»: несколько юных героев побеждают злого гения виртуального мира. Похож прежде всего атмосферой морской романтики и опять-таки смешением элементов научной фантастики и волшебной сказки, когда в пространстве компьютерной игры действует обыкновенный водяной. Пожалуй, такого открытого морским просторам фильма с тех пор у нас так и не сняли.

Только несколько эпизодов и те же самые элементы компьютерной графики выдают «современное» происхождение «Тайной силы» (2002) Марины Казниной, созданной, по мотивам уральских сказов П.П.Бажова. И опять же, хотя по жанру это фильм-сказка и одним из центральных героев выступает маленькая девочка, все-таки внимание зрителя сосредоточено на, взрослом персонаже — камнерезчице, которую играет Нонна Гришаева, ее личностных и творческих проблемах, вряд ли понятных юному зрителю. Впрочем, едва ли не отдельным действующим лицом и «спецэффектом» выступает могучая уральская природа.

Традиции киносказок наподобие «Там, на неведомых дорожках» продолжает «Чудеса в Решетове» (2004) Михаила Левитина, где в современном провинциальном городе действуют Кощей Бессмертный, Баба-яга, русалка, говорящий кот и тому подобные представители мифологии. Фильм тоже относится к категории, скорее, семейного кино, к тому же хоровод сказочных персонажей дан сквозь призму постмодернистской иронии. Чего стоит одна Василиса Прекрасная, меняющая мужей почти как Иштар у Пелевина в «Generation П». К недостаткам можно отнести и рыхлый сюжет со слабой интригой, и слишком грубую компьютерную графику, особенно в сценах метаморфоз Кощея…