Чтение онлайн

«Зря я выбросила железку», — с тоской подумала Андреа.

— Какие же вы сволочи!

Кормилец Узников склонил голову набок, потом в другую сторону — наверное, на его месте человек пожал бы плечами.

— Мой народ так или иначе получит то, ради чего велся торг. Не от Фарра получит, так от вас.

Еще ни разу Андреа не чувствовала себя такой беспомощной. Даже в восемь лет, когда подчинялась необъяснимым порывам. Даже в тюрьме дипкорпуса, где провела остаток детства в качестве лабораторной крысы. Даже на дипломатической службе: твоя жизнь, сказали ей, принадлежит нам, и уже никогда тебе не быть хозяйкой собственной судьбы.

Пришло время исполнить свой долг. И сделает она это не в отчаянной смертельной схватке, а подчиняясь холодному расчету. Понимание неизбежного давило на душу тяжким камнем.

— Ладно, — сказала Андреа через секунду. — Будь по-вашему, если нет другого способа спасти Первую Дань. Но зарубите на своих носах: повторения не последует. Так что какой смысл держать меня в вольере?

— При вашей-то репутации вряд ли можно надеяться на лучшее место обитания, — сказал второй зинн, чьего имени Андреа не знала.

— Лучшее место обитания — любое, где нет вас.

— Коли так, вам, наверное, следует исчезнуть отсюда. А мы вылечим мистера Фарра и продолжим эксперимент в соответствии с первоначальным замыслом.

— Исключено! — отрезала Андреа. — Фотир моя подруга, но я ценю и собственную свободу. Я покажу то, что вы хотите увидеть, вот только чем бы это ни кончилось и какие бы угрозы ни оставались у вас в запасе, манипулировать мною не удастся. И для начала вы пообещаете, что жизнь Первой Дани впредь не подвергнется опасности.

Зинн, который не назвался, пожал плечами.

— На самом деле существенной разницы нет. Если вы сделаете то, что нам нужно, а мы в уплату пощадим Первую Дань, у нас хватит средств, чтобы приобрести других людей-убийц. Такие, безусловно, найдутся. Мы обеспечим их и жильем, и нашими детьми, специально подготовленными для опытов подобного рода.

Андреа не спросила, на кой черт это нужно. Ей уже был известен ответ, он горел в крови невыдыхающимся, невыводимым ядом.

— Помешать этому я не в силах. Но спасти одного ребенка все-таки могу.

— Допустим, но не нужно внушать себе, будто вы оказываете ему услугу. Первая Дань не выполнит своего предназначения. И если она не умрет сегодня, вся ее жизнь пройдет в позоре.

— А меня жизнь если чему и научила, — возразила Андреа, и впервые за весь разговор ей изменил голос: слова, предназначенные для Первой Дани, прозвучали нетвердо, — так это тому, что и в позоре можно век вековать. У него даже плюсы есть: например, волей-неволей пробуешь сосредоточиться на важном. Иной чистюля слишком высокого о себе мнения, а это не идет на пользу делу.

Кормилец Узников повернул голову к коллеге, потом снова посмотрел на Андреа.

— Но в вашем случае, как нам кажется, ценой позора стало счастье. Точно такую же цену заплатит и Первая Дань.

— Отродясь не встретила ни одного счастливого, — проворчала Андреа. — Но что за прок в предсказаниях? Возможно, Первая Дань еще преподнесет сюрприз всем нам. Мне надоел этот пустой разговор. Вы уже знаете, на что я готова пойти и чего не сделаю ни за какие сокровища в мире. Цена моего согласия вам тоже известна.

Взрослые зинны переглянулись с таким видом, будто провели безмолвное совещание. Потом «безымянный» пошевелился и произнес:

— Ваши условия приняты.

В сердце Андреа погас ядовитый пламень. Она сглотнула и взглянула на Саймона Фарра — не упустивший ни единого слова, тот пополз к хижине. При этом то и дело звучали ругательства, видимо, раненая нога на каждое движение отвечала болью.

Потом Андреа посмотрела на Первую Дань — в ответном взгляде девочки было больше изумления, чем страха. Мешки-органы заметно округлились, поскольку миновала прямая угроза для жизни.

Так отчаянно хотелось верить в добрую душу этого ребенка. Не вина фотир, что ее заставили выполнять дурное дело. Бедняжка сама не ведает, что творит, даже не понимает толком, ради чего ее растили — как не понимает противостоящего ей зла. Но возможно и другое: она ничуть не лучше остальных зиннов. Добровольный и сознательный участник, а сейчас еще и хладнокровный, безжалостный наблюдатель, вовсе не заслуживающий сочувствия, которое будет стоить Андреа Корт очередной сгоревшей частицы ее души.

Но может быть, все это не имеет никакого значения. Важно лишь то, что надвигается — нечто громадное, несоразмерное их судьбам.

Пожалуй, нет смысла искать заброшенное в высокую траву мачете. Вполне сойдет и примеченный камень подходящих размеров. Он и легок — можно орудовать одной рукой, — и достаточно внушителен, чтобы выдержать несколько ударов по менее прочному предмету. Например, человеческому черепу.

Андреа подкинула булыжник на ладони, приноравливаясь к весу, и подумала: «Интересно, сколько раз в долгой и жестокой истории человечества разыгрывалась эта сценка?».

Тем временем Фарр дополз до своего домика и замолотил кулаками по той части стены, что служила входом исключительно ему одному.

Никакого садистского наслаждения Андреа не предвкушала. Но зинн все-таки оказался прав: она обладала именно теми качествами, ради которых и велся торг. И она способна совершить то, чего от нее ждут. Раньше ведь совершала. Будут новые кошмары, вырастет список причин презирать себя, но дело она сделает. Наверное, это получится даже чересчур легко.

«Да, я и впрямь готова повторить».