Чтение онлайн

— Мистер Берг? Мо?

Берг покачал головой.

— Я не общаюсь с прессой, дружище. Я дал это понять еще на прошлой неделе. Никаких цитат, никаких «не для записи», ничего, пока не выйдем из кризиса. Понятно?

Мужчина улыбнулся и проявил достаточно такта, не став донимать его: является средний уровень за сезон 0,210 «кризисом» или нет?

— Я не журналист, мистер Берг. Меня зовут Хантингтон, Эллери Хантингтон. Я здесь по просьбе человека по имени Уильям Донован [11] . Он хотел бы встретиться с вами.

Берг нахмурился.

— Тот самый Донован, герой Мёз-Аргона? [12] А потом окружной прокурор Буффало? Полагаю, я встречался с ним несколько лет назад. Мы пожали друг другу руки, и я расписался для него на мяче.

— У вас замечательная память, мистер Берг.

У него и вправду была отменная память. И еще IQ, равный 180. И докторская степень по классическим языкам Принстонского университета, и юридическая степень Йельского университета. Но все же он играл в бейсбол в Чикаго, по большей части с нулем очков за игру. А потому:

— И что же окружной прокурор и герой войны хочет от бейсболиста, мистер Хантингтон?

— Мистер Донован больше не окружной прокурор, мистер Берг. Теперь он работает на федеральное правительство. Его больше интересует ваше владение языками, нежели средний уровень в бейсболе.

Берг позволил себе грустно рассмеяться.

— Это хорошо. Вам известен мой средний уровень?

Хантингтон улыбнулся:

— Мистер Донован видел снимки, которые вы сделали в Японии во время тура «Сокс» в 1937 году. Фотографии очень хороши. И ему известно, что вы говорите на французском и немецком. А еще вы в некотором роде любитель науки.

— На итальянском, испанском, иврите и еще нескольких. И я много читаю, мистер Хантингтон. О науке, например, помимо спортивных страниц в газетах.

— А первые полосы?

— Да, и первые полосы.

— Мы были в этом уверены, мистер Берг. И еще мы уверены в вашем патриотизме. Мистер Донован хотел бы поговорить с вами. Ему известно, что вы пытались завербоваться в армию, но вас не взяли.

— Как и на флот, мистер Хантингтон. Им не нравится форма моих ступней. Однако если ваш мистер Донован нашел способ, то я всецело за. У меня есть время принять душ и причесаться?

Хантингтон снова улыбнулся и кивнул.

— Конечно, мистер Берг, не спешите. А потом мы отправимся в гостиницу, где вы и мистер Донован сможете пообщаться. Вас это устраивает?

Мо задумался о своем кризисе. Сезон далеко не первый, да и он не молод. А парни сражались и умирали в Европе, и он много думал о том, как ему присоединиться к ним. Он посмотрел на Хантингтона.

— Дайте мне десять минут. — Столько времени у него и ушло. Десять минут, поездка на такси и пятиминутный разговор с Диким Биллом Донованом.

12 декабря 1944 года

Берг увидел, как Гейзенберг едва заметно улыбнулся. Он заговорил на немецком:

— Всем привет, приятно оказаться здесь и увидеть столь много друзей и коллег из лучших времен. Пусть эта эпоха вернется поскорее. И я тепло приветствую студентов прекрасного университета, всяческих успехов вам в учебе. — Он умолк, снова чуть улыбнувшись. — Друзья и коллеги, пожалуйста, давайте позабудем о войне хоть на короткое время и сосредоточим внимание на рассматриваемой теме, математическом аппарате S-матрицы. Потом я с удовольствием отвечу на вопросы по ней, но лишь в рамках данной дискуссии. Уверен, вы понимаете.

Берг понимал. Здесь были люди из гестапо, под той или иной личиной. И, без сомнения, в зале находились и другие, кто сообщит в Берлин обо всем, сказанном профессором Гейзенбергом, — начиная с этого стукача фон Вайцзеккера. Профессору достало сообразительности держаться подальше от неприятностей и сосредоточиться на теории S-матрицы, как и было объявлено.

12 августа 1944 года

Озеро Лаго-Маджоре было теплым на мелководье, но чем дальше Мо Берг заплывал со своим новым приятелем Энрико Ферми, тем становилось холоднее. Они направлялись к плоту, стоявшему на якоре подле оградительных буйков для пловцов.

День выдался теплым и душным, и после продолжительной велосипедной поездки по Виа-Рома двое мужчин — блестящий итальянский физик и американский бейсболист — прокатили через деревушку Пино к узкой полосе пляжа у озера. Где-то в километре отсюда Виа-Рома меняла название, превращаясь на швейцарской стороне границы в Дюфорштрассе. Через пару часов они должны были обедать с Паулем Шеррером, который попросил о встрече.

Они рискнули приехать сюда, потому что встреча с Шеррером была важной для всей операции, хотя и сопряжена с риском. Переправа на пароме из Римини в Венецию в обход оккупированных нацистами итальянских провинций, затем долгий и мучительный перелет через южный край Доломитовых Альп на дирижабле «Энзо Массимо», доставившем их в Макканьо на берегу озера. Тот еще полет, но закончился и он; они дошли до городка, где отыскали свой пансионат, основательно поели, договорились о прокате велосипедов на следующий день, распили бутылку вина и завалились спать. И вот они здесь, в каких-то полутора километрах езды на велосипеде от места встречи, имея несколько свободных часов. Освежающее купание показалось им хорошей идеей, а потом они вернутся в город, пересекут границу и послушают, что скажет Шеррер.

Здесь, коротая время с Ферми — парнем, который ему действительно нравился, — Берг превратился в Марио Антонацци, богатого промышленника и судостроителя из Бриндизи, состоятельного человека, который после переворота перестал строить военные корабли для Муссолини и вернулся к выпуску грузовых судов для правительства Маттеоти [13] , чья власть распространялась к югу и востоку от Латеранской линии. Маттеоти с товарищами придерживались строгого нейтралитета — единственного способа уцелеть в условиях оккупации немцами северо-западной части Италии.

Ферми забрался по лестнице на деревянный плот и уселся рядом с Бергом.

— Красиво здесь, — сказал он по-итальянски и откинулся назад, подставляя лицо горному солнцу.

— Ed e tranquillo [14] , - отозвался Берг. — Изолированный мир, вдали от войны.

Ферми покачал головой.

— Все-таки не такой уж и изолированный. Посмотри туда, — он указал на восток. В небе в боевом порядке двигались точки. — Возможно, американские бомбардировщики летят на Мюнхен?