Чтение онлайн

– Нет! Оставь меня! – вскрикнула она, когда он схватил ее за руку. – Отпусти! – Она попыталась высвободиться.

Однако Ричард не собирался ее отпускать. Нежная девичья кожа, горячее прерывистое дыхание, легкий волнующий аромат духов возбудили его. Кровь ударила в голову. Охваченный похотью, он еще крепче прижал Табиту к себе.

– Какая же ты красавица, – прошептал он ей на ухо.

Табита посмотрела ему в глаза.

– Ричард, отпусти меня. Ты же знаешь, что твоей матери не понравится, если она застанет нас здесь. Нам пора возвращаться к гостям.

– Неужели ты думаешь, что я боюсь моей мамочки? – спросил он насмешливо. – Или ты за себя боишься, а? Не волнуйся, я не позволю ей тебя обижать.

От его ласкового тона Табите стало тошно.

Глаза ее вновь наполнились слезами. Как же он ее презирал, если без зазрения совести заманил сюда? А она уже готова была его простить. Поверила сладким и лживым речам! Но ей это было просто необходимо после того, как леди Монтекью ее так унизила.

Он стал покрывать поцелуями ее шею. И Табита отчаянно забилась в его руках. Каким-то непостижимым образом ей удалось высвободить руку, и она отвесила кузену пощечину.

Ричард ошеломленно уставился на Табиту, но тут же пришел в себя и с такой силой ударил ее по лицу, что девушка отлетела к двери и рухнула на пол.

Ричард метнулся к ней и рывком поставил ее на ноги. Зажал ей рот ладонью, другой рукой обхватил за талию и так стиснул, что девушка не могла вздохнуть. Немного ослабив хватку, он прижал Табиту к стене.

– Никогда больше так не делай, – почти ласково проговорил он. – Я был добр к тебе, очень добр. Мне просто хотелось…

Он умолк, прерывисто дыша, лицо его было совсем близко от лица Табиты, и она поняла, что чувствует мышь, с которой забавляется кошка. Ее страх и отчаяние, стремление вырваться от него доставляли ему наслаждение, забавляли, и он не собирался ее отпускать.

Жгучая ненависть к этому негодяю наконец возобладала над леденящим душу страхом, и Табита вновь дала Ричарду пощечину, с радостью увидев, как исказилось от боли его лицо. Но в следующий миг он схватил ее за плечи и принялся яростно трясти. Табита с размаху ударилась затылком о стену, и от боли все поплыло у нее перед глазами. Она чувствовала, как жадно Ричард целует ее лицо и шею, как просовывает руку под лиф ее платья, но сопротивляться не было сил.

Доминик забеспокоился. Леди Монтекью давно вернулась в зал, а Табиты нигде не было видно. Возможно, тетя отправила девушку в ее комнату. Пробравшись сквозь толпящихся гостей к дверям в дальнем конце зала, он уже хотел выйти, чтобы подняться наверх, но в этот момент кто-то легонько тронул его за локоть. Обернувшись, он увидел служанку.

– Простите, милорд. Пожалуйста, идите за мной.

Когда они вышли в коридор, служанка остановилась и быстро зашептала:

– Милорд, мисс Табите нужна помощь, и я сразу подумала о вас…

– Где она? – перебил ее Доминик.

– Она с молодым хозяином, милорд. Он увел ее в библиотеку. Я видела, как они туда поднимались, прошло уже много времени…

В мгновение ока Доминик оказался у библиотеки. Дверь была заперта, но он одним ударом распахнул ее и ворвался в комнату.

То, что Доминик увидел, привело его в ярость. Он бросился на Ричарда, схватил за плечи и рывком отшвырнул от Табиты с такой силой, что тот растянулся на полу. Доминик подскочил к нему и с угрожающим видом стал дожидаться, когда тот поднимется.

Ричард с опаской встал и принялся отряхивать пыль с сюртука.

– Напрасно ты так разъярился, Хантли. Никакого преступления я не совершил, поцеловал собственную кузину.

– Я же говорил, что с тобой сделаю, если ты ее тронешь хоть пальцем, – перебил его Доминик. – А я человек слова.

Ричард Монтекью был крупным мужчиной, но рыхлым, к тому же не очень ловким. Чего не скажешь о Доминике. Ричард пытался защищаться, однако получал удар за ударом и, отступая, в конце концов уперся спиной в стену.

– Ну как, негодяй, нравится получать по физиономии? – тяжело дыша, спросил Доминик.

Ричард не ответил. Вытер губы тыльной стороной ладони и увидел, что она вся в крови. Последовал еще один удар, который сбил Ричарда с ног. Доминик схватил его за грудки и рывком поднял на ноги.

Тут Доминик сообразил, что пора заняться Табитой, которая сидела на полу у стены, согнув ноги в коленях и уронив голову на сложенные руки. Доминик нанес негодяю последний удар и оставил его валяться на полу.

Поспешив к Табите, Доминик опустился рядом с ней на колени.

– Табби, ты меня слышишь? – ласково спросил он. – Как ты?

Она с трудом подняла голову и тихонько застонала.

Под глазом у нее был синяк, губы разбиты, по щекам текли слезы, а ворот платья был разорван.

Сняв сюртук, Доминик накинул его ей на плечи и, ни слова не говоря, подхватил на руки. Повернувшись к двери, он увидел, что на пороге стоит та самая служанка, которая позвала его.

– Как тебя зовут?

– Верити Поттер, сэр.

– Спасибо тебе, что вовремя позвала меня. Разыщи, пожалуйста, мою мать, леди Хантли, ты ее знаешь?

Верити кивнула.

– Прекрасно. Предупреди ее, что мы немедленно уезжаем и что я буду ждать ее у парадного подъезда. И скажи ей, чтобы никого не извещала о своем отъезде, а ушла незаметно.

Верити вновь кивнула и отправилась выполнять поручение.

Доминик бросил взгляд на Ричарда, с удовлетворением увидел, что тот по-прежнему валяется на полу в полном бесчувствии (не зря у Доминика до сих пор болела правая рука), и вынес Табиту в коридор.

Доминику всегда в душе хотелось ограждать Табиту от всех возможных бед. Сейчас, когда он нес девушку на руках, перепуганную и избитую, уткнувшуюся лицом ему в грудь и тихо плачущую, он испытал новый прилив ярости к ее кузену, как если бы его жертвой стала Люси. Но его волевая и энергичная сестра не была так ранима, как Табита. Люси не знала, что значит настоящий страх.

Табита долгие годы жила со страхом в душе. Двенадцать лет провела в этом доме, и никто не пожалел ее, не защитил от произвола жестокосердной тети и кузена-садиста. Он не забыл тот день, когда сюда приехала недавно осиротевшая, худенькая малышка с огромными испуганными глазами, закутанная в кошмарную траурную одежду. Ребенка заставили носить траур, а леди Монтекью одевала девочку во все черное еще целый год.