Чтение онлайн

Табита уже не раз пыталась представить себе, какие достоинства Доминик захочет видеть в будущей жене. Прежде всего дворянское происхождение, красоту, впрочем, утонченность и изящество манер для него важнее красоты. Но трудно представить себе Доминика рука об руку с непривлекательной женщиной.

Табита подумала, что и сама не дурнушка, Амелия ей об этом как-то сказала. Но красота для него не самое главное, а остальных достоинств у нее, увы, нет.

Доминик был с ней неизменно ласков и добр, относился с сочувствием, когда она была маленькой, охотно играл. Но то время ушло безвозвратно.

В комнате становилось все светлее. Табита огляделась и с болью вспомнила, что сказала ей накануне вечером леди Монтекью. Он занимал слишком высокое положение в обществе, чтобы жениться на ней, если бы даже пожелал. Только вряд ли ему нечто подобное придет в голову. Тут ее тетя права.

Табита слишком много времени провела в постели, и ей не терпелось подняться. Она села на постели. На ней была одна лишь ночная сорочка, которую дала ей графиня, и девушка вдруг поняла, что ей нечего надеть. Единственное платье из светло-зеленого шелка, которое ей подарила Амелия, вряд ли можно починить. К тому же платье постоянно напоминало бы ей о случившемся.

А ей хотелось об этом поскорее забыть. Но это оказалось нелегко.

В дверь постучали, и в комнату вошла Гортензия, французская служанка леди Хантли.

– Доброе утро, мадемуазель Табита. Леди Хантли полагает, что вы уже хорошо себя чувствуете, и прислала вам одежду мадемуазель Люси.

Табита поднялась с постели.

– Это очень любезно с ее стороны, – сказала Табита, поблагодарив служанку, взяла одно из платьев и приложила к себе.

Гортензия окинула ее взглядом.

– Длинновато, да? Я могу подшить подол.

– Нет, пожалуйста, не беспокойтесь. Мне очень приятно будет носить платья Люси, я просто могу приподнять подол во время ходьбы, вот и все.

– Тогда постарайтесь на него не наступать.

– Я буду очень осторожной, – улыбнулась Табита и начала с помощью Гортензии одеваться.

Леди Хантли не сочла необходимым объяснять Гортензии, почему Табита Монтекью оказалась у нее в доме, но прислуга уже начала перешептываться. Когда же француженка увидела синяк под глазом у Табиты, то сделала свои собственные выводы. Она хорошо помнила Табиту с детства – тихая, серьезная и всегда немного печальная. Служанка ее любила, чего не скажешь о ее шумных и крикливых кузене и кузине.

Платье и в самом деле оказалось слишком длинным для Табиты, ведь она была на полголовы ниже Люси. Кроме того, оно было ей широковато. Однако безобразным не выглядело. Табита, оглядев себя, кивнула, сказав, что ее все устраивает.

Она старательно причесалась перед зеркалом и, собрав волосы в пучок на затылке, перехватила их лентой. Потом еще раз поблагодарила Гортензию, приподняла юбки и вышла из комнаты.

Табита хорошо знала этот дом. В детстве она сотни раз играла здесь с Люси и Домиником. Знала она и историю этого дома, ей рассказывала о нем Люси, не жалея красок, не обошлось, разумеется, и без привидений.

Хотя поместье Брекенбридж и называлось Аббатством, монахини в нем не жили, точнее монахини во плоти, потому что, по словам Люси, их неприкаянные души за прошедшие четыреста с лишним лет обосновались в поместье. В конце четырнадцатого века Аббатство захватил сумасбродный король Ричард и подарил его одной из своих фавориток. Столетие сменяло столетие, поместье перестраивалось, достраивалось, и теперь уже невозможно было определить, где его самая старая часть.

Ныне особняк являл собой беспорядочное сочетание самых разных архитектурных стилей – напоминавшие о четырнадцатом веке замшелые каменные стены и сводчатые арочные потолки; комнаты оклеены обоями, отделаны деревянными панелями или оштукатурены, как, например, столовая, в которую вошла Табита. Эта комната была ее самой любимой, потому что под потолком висела изумительной красоты люстра, а всю западную стену занимал мраморный камин. Выполненная с поразительным мастерством лепнина над камином изображала веселый хоровод юношей и девушек вокруг дуба. В детстве Табита, оказавшись в столовой, глаз не могла отвести от этого хоровода, мечтая перерисовать его себе в альбом. Возможно, теперь у нее такая возможность появится.

Доминик уже завтракал за большим столом красного дерева. Увидев Табиту, он вскочил и поспешил ей навстречу.

– Я не ждал тебя так рано. Ты просыпаешься гораздо раньше наших дам. Не слишком ли быстро ты поднялась с постели? – с тревогой в голосе спросил он. – Как себя чувствуешь?

Табита вдруг так смутилась, что не нашла в себе сил встретиться с ним взглядом.

– Спасибо, хорошо, – ответила она, потупившись.

– Тогда садись завтракать.

Доминик усадил ее в кресло и придвинул к ней тарелки с едой – нашинкованными говяжьими почками в остром соусе с грибами, жареной пикшей и вареными яйцами с горячей ветчиной.

Стараясь справиться с охватившим ее волнением, Табита стиснула руки на коленях и подняла наконец на Доминика глаза:

– Доминик, я вчера даже не успела тебя поблагодарить за помощь. Страшно подумать, что было бы, не подоспей ты вовремя… – Голос у нее дрогнул, и она умолкла.

– Не думай об этом, – ласково сказал он. – По крайней мере я воспользовался случаем и хорошенько проучил этого негодяя. Так что это я должен тебя благодарить. А теперь как следует поешь. А то платье на тебе болтается.

– Я, наверное, выгляжу чучелом? – рассмеялась Табита.

– Выглядишь как беспризорное дитя. Впрочем, ты и есть дитя, – поддразнил он ее.

Табита наконец перестала смущаться и принялась за еду. Доминик, потягивая кофе, посматривал на девушку.

Выглядела она очень юной, особенно в этом непомерно широком для нее платье. Юной и исполненной ангельской невинности.

Стоило Доминику вспомнить о том, что собирался с ней сделать этот подонок Ричард, как ярость снова охватила его. Однако он не дал воли чувствам и спокойно обратился к Табите:

– Сегодня до полудня я намереваюсь нанести визит твоим родственникам. Тебе что-нибудь привезти оттуда?

Табита растерянно смотрела на Доминика, не зная, что сказать. Потом наконец спросила:

– Зачем ты туда поедешь?

– Не волнуйся, Табби, – мягко заметил Доминик. – Я просто собираюсь сообщить твоей тете, что ты теперь будешь жить у нас, и попросить ее отказаться от прав на твое опекунство.

– Думаешь, она согласится? – с тревогой в голосе спросила Табита.

– У нее не будет выхода, – весело ответил Доминик. – Предоставь это мне. Но ты так и не ответила на мой вопрос. Что тебе привезти оттуда?