Чтение онлайн

Что же ей делать? Может быть, пойти к адвокату и отказаться? Выдумать что-нибудь в свое оправдание. Мол, заболела и должна пройти длительный курс лечения в другом штате. В Монтане или еще где-нибудь…

— Не хотите отвечать? — донесся до нее голос Гейбриела.

О чем он спрашивал? О чем? Боже, она совсем забыла… Ах да! Он хотел знать, о чем она думает… Надо что-то ответить.

— Я думала… думала о том… как хорошо было бы поесть сейчас жареной кукурузы.

Кровь бросилась в лицо Энн от мучительного чувства стыда. Надо же было сморозить такую глупость! Впрочем, врать она никогда не умела!

— Жареной кукурузы? — удивился Хантер. — Энн, вы прелесть! Мне-то казалось, что вас одолевают тяжкие философские раздумья! Вам что, мало тех сосисок в Дель-Маре? Или… или… Черт побери, как я не понял, что вы меня дурачите! Уважаемая мисс Розетти, бросьте это занятие. Вы можете обманывать кого угодно, но не меня! Я знаю… и вы отлично знаете, что я знаю… и мы оба знаем, что… О черт! Одним словом, весь последний час вы думали отнюдь не о жареной кукурузе!

Энн попыталась обратить все в шутку:

— Я не знаю, что вы думаете, что я знаю, что вы знаете…

Но Гейбриел не захотел принять шутливый тон.

— Прошу вас, не уходите от разговора!

— От разговора? Какого? Я даже не понимаю, о чем мы сейчас с вами говорим!

— Черт побери, Энн! Ну зачем вы так? Каждый раз, когда я пытаюсь разрушить железную стену, которую вы добровольно возвели вокруг себя в этих горах, чтобы отгородиться от остального мира, вы словно ощетиниваетесь, становитесь колючей и прячетесь в свое убежище, куда мне не дано проникнуть.

Удивленная горячим тоном и серьезностью Гейбриела, Энн попыталась защищаться:

— Извините, Гейб, но я в толк не возьму, о чем вы говорите? О какой стене? О каком убежище?

Но она тут же сама почувствовала, как неискренне прозвучали ее слова. Ведь она прекрасно знала, насколько прав Хантер. После смерти матери и болезни отца, а особенно после разрыва с Симмонсом она действительно стремилась отгородиться от остального мира высокой стеной, только вряд ли «железной», если Хантер так легко смог пробиться сквозь эту стену. Она не ожидала от него такой проницательности.

— Это неправда, Энн. Вы отлично все понимаете, — отозвался Гейбриел. Голос его изменился, стал отчужденным. Помолчав, он спросил: — Почему вы не хотите поделиться со мной своими мыслями? Боитесь, что я вас неправильно пойму?

Почему? — горько подумала Энн. Да потому, что, узнав всю правду, ты покинешь меня! А я не смогу этого перенести!

Но машина уже подкатила к дому, и это избавило Энн от необходимости отвечать на вопрос Хантера. Он открыл дверцу, привычным уже движением поднял Энн на руки и понес к парадному входу.

— Ключ у вас в сумочке. Достаньте его. Я внесу вас в дом, а потом вернусь к машине за коляской и своими вещами.

Девушка послушно исполнила приказание. Через несколько минут она уже сидела на диване, вытянув больную ногу и положив ее на подушку. Устроив ее, Гейбриел повернулся и направился к машине за вещами. Энн глядела ему вслед. Широкие плечи. Упругие бицепсы под рукавами свитера. Стройные длинные ноги. Мускулистые бедра… Ее вдруг охватило жгучее, неодолимое желание. Не было ни одного мужчины, которому она так страстно хотела бы принадлежать. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать его образ, взять себя в руки и успокоиться. Но тут же рядом раздался голос Гейбриела:

— Простите меня, Энн, за все эти речи. Я не имел права настаивать… Но нетерпеливость всегда была одним из самых серьезных моих пороков. Мы еще только начали узнавать друг друга. Но… но за эти дни уже многое успело произойти. Мне порой кажется, что мы знакомы всю жизнь. — У Энн перехватило дыхание. Признание Гейбриела было слишком неожиданным. А он обнял ее за плечи и прижал к себе. — Я не буду вам надоедать, Энн. И постараюсь умерить свой пыл. Обещайте только, что не прогоните меня. Держите меня на расстоянии, и я покорюсь. Но не гоните.

— Я… я… попытаюсь, — задыхаясь, пробормотала она в ответ.

Гейб нагнулся, сжал ладонями лицо Энн и горячо припал к ее губам. Он целовал ее снова и снова. Энн прильнула к нему и страстно отвечала на поцелуи. Хотя душа ныла от сознания того, что нельзя этого делать. Для нее нет будущего с Хантером. Она — приставленный к нему шпион.

Но тело уже было ей не подвластно. Оно горело нестерпимым, опустошающим огнем желания. Сердце бешено стучало в груди. Руки обвивали шею Гейбриела. А он продолжал целовать ее. И каждый поцелуй был продолжительнее и горячее предыдущего.

— Энн, дорогая! — шептали его губы. — Если бы ты знала, что значишь для меня!

У Энн уже не было сил отвечать. Язык отказывался ей повиноваться. А руки Гейбриела ласкали лицо девушки, шею. Он приподнял ее свитер и припал губами к соскам, которые вдруг затвердели.

— Забудь обо всем, любимая, — продолжал шептать он, обжигая горячим дыханием ее щеку. — Только позволь мне любить тебя!

Для Энн сейчас и не было ничего желаннее, чем забыться в этих сладостных пьянящих объятиях. Забыться надолго… Но нельзя, нельзя этого допускать. Между ними стена, созданная ею самой. Гейбриел пока ни о чем не подозревал, но она знала… знала и казнила себя.

Невероятным усилием воли Энн заставила себя вырваться из объятий Гейбриела. Тот изумленно отпрянул и непонимающе уставился на нее.

— Что случилось, Энн? Я тебя чем-нибудь обидел?

— Нет, Гейб. Просто так… так быстро… Нужно время. Я не могу по-другому.

Гейбриел с подозрением посмотрел на нее.

— Скажи честно, у тебя кто-то есть?

— Никого.

— Я ничего не могу понять. Только не лги мне! Ведь ты хочешь меня так же, как и я тебя!