Чтение онлайн

– Вчера он слышал тебя в «Попугае». Этот человек – админи­стратор какой-то известной группы, и, представь себе, он хочет с тобой встретиться! – Шарон чуть не подпрыгивала на стуле. – Он считает, что у тебя прекрасный голос и что ты сможешь стать поп-звездой!

Николь засмеялась:

– Настоящий дурдом! Взгляни на мой гороскоп. Он говорит, что я ничего не должна делать сгоряча.

– Сгоряча? – переспросила Шарон. – Думаешь, тебя уже за­втра включат в «горячую десятку»? Черта с два!

Николь еще никогда так не волновалась. Когда она снимала целлофан с пачки «Ротманс», у нее дрожали руки. Нужно сосре­доточиться, иначе она будет пищать, как кукла, которая говорит «мама», когда ее дергают за ниточку. Она сделала глубокую за­тяжку и слегка успокоилась. Отлично. Все-таки никотин знает свое дело.

Но дороге Дикки говорил о маленькой уютной студии звукоза­писи, принадлежавшей его приятелю, и Николь представлялось, что ее везут ни больше ни меньше, как в легендарную «Эбби Роуд». Вместо этого она оказалась в облупившемся старом доме, напоминавшем сарай. Студия выглядела так, словно ею не поль­зовались с шестидесятых годов, а оборудование было еще древ­нее и казалось позаимствованным в музее. Хуже всего, что сам Дикки особого доверия не внушал. Однако владелец студии ей понравился – в этом худом старике не было ничего угрожающе­го. И на том спасибо.

– Ты не должна курить, – сердито сказал Дикки, увидев, как Николь потянулась за очередной сигаретой.– Это плохо для го­лоса. Ни одна настоящая звезда не курит.

«Плохо дело, – подумала Николь, гася сигарету. – Как же я тогда смогу петь?»

Дикки вдруг куда-то исчез, но через минуту снова вернулся в студию.

– Все готово, – слегка задыхаясь, сказал он. – Осталось толь­ко одно. – Верной небрежно протянул Николь лист бумаги. – Тебе нужно подписать это. Чтобы все было законно и официаль­но. – Другой рукой он протянул ей ручку.

Николь пробежала глазами листок, и у нее приподнялся уго­лок рта. Неужели этот малый считает ее дурой? Да, она согласилась поехать с ним на студию, но это еще не значит, что она слепо подпишет договор, обрекающий ее на вечное рабство. Может, Дикки считает, что она в «Копперплейт Иншуренс» заваривает чай? Конечно, пост у нее был не слишком высокий, но она имела дело с людьми, претендовавшими на получение страховой сум­мы, и знала законы. Кроме того, она сталкивалась с процентами явно чаще, чем сам Дикки, и знала, что пятьдесят процентов – это настоящий грабеж.

Николь сразу стало ясно, что приход сюда был ошибкой. Если она хочет стать певицей, то должна поискать какой-нибудь дру­гой способ. Она сложила листок и сунула его в сумочку. Дикки смотрел на нее, открыв рот.

– Что… – наконец выдавил он.

– Я ничего не подписываю без разрешения своего поверенно­го, – лучезарно улыбнулась Николь. – И думаю, что попытка за­ставить человека что-то подписать, не объяснив сути дела, ква­лифицируется как «оказание давления».

Она помахала рукой худому старику за стеклянной перегород­кой и крикнула:

– Спасибо, не надо!

– Так нельзя! – завопил пришедший в себя Дикки. – Ты не можешь просто взять и уйти! Я вложил в тебя время и деньги, я договаривался…

Николь покосилась на него и пошла к двери.

– Из-за тебя я оторвал людей от дела, черножопая сучка! – за­орал Вернон.

Вот оно. Недаром этот Дикки ей сразу не понравился. Да как он смеет?! Николь гордилась своим индийским происхождением и цветом кожи, хотя об Индии знала очень немного. Она гневно обернулась. Ей очень хотелось ударить Дикки, однако гордость заставила остановиться. Верной мог вести себя как подонок, но она этого делать не собиралась.

– Дикки, когда я стану знаменитой, ты вспомнишь, что мог иметь к этому отношение. – Она бросила на него надменный взгляд. – Но тебя сгубила жадность. А знаменитой я стану, мо­жешь не сомневаться!

Николь отбросила длинные шелковистые волосы и размашис­то вышла из студии. Она станет знаменитой. В глубине души она тала это всегда. Дикки сделал одно хорошее дело: показал ей, что она хочет стать знаменитой певицей. Она скрывала это от себя много лет, но Вернон помог ей понять, что она на это спо­собна и хочет этого. Николь почувствовала, что в долгу перед ним. Что ж, может быть, она пошлет ему билет на свой первый концерт.

Шарон была в бешенстве.

– Подонок! – бушевала она. – Я знала, что это добром не кончится! Я поеду и убью его собственными руками! Нет, я по­прошу это сделать моего брата!

– Не трать время понапрасну, – ответила Николь. – Лучше помоги мне кое-что найти. Во-первых, мне нужна демонстраци­онная запись. Узнай, где это можно сделать подешевле. Во-вто­рых, я должна знать, кому ее отправить. Шарон, пораскинь моз­гами. Мы наверняка знаем какого-нибудь человека, который разбирается в таких вещах!

Девушка, которая снимала квартиру вместе с троюродной се­строй Шарон, была знакома с инженером аудиозаписи, который слегка ухаживал за ней. Тот знал, кому следует посылать кассеты, но предупредил Шарон, что звукозаписывающие компании по­лучают триллионы демонстрационных аудиокассет.

– Думаю, они не глядя отправляют их в мусорное ведро, – сказал он.

Николь пожала плечами:

– Попытка не пытка.

Оказалось, что дешевле всего сделать запись в разгар ночи. Две недели спустя Николь, Шарон и троюродная сестра Шарон Илей-на в два часа ночи пришли на студию «Си-борг». Инженер при­гласил аккомпанировать Николь четверых музыкантов. Николь страшно нервничала и даже прошептала Шарон, что музыканты наверняка никудышные, раз они ради заработка согласились иг­рать посреди ночи. Деньги Николь сняла со своего счета в банке и до сих пор жалела, что потратила их на такую эфемерную вещь.

– Замолчи, иначе они все уйдут! – прошипел инженер, кото­рого звали Томми. – Знаешь, какие они обидчивые?

Смущенная Николь закурила. Никто на нее не покосился. На­оборот, в «Си-борге» косились на некурящих; музыканты, инже­нер и даже регистраторша дымили вовсю. За долгие годы здеш­ние стены приобрели коричневый налет и пропитались смолой.

Первый час стал для Николь настоящим адом. Она привыкла к караоке, песни собственного сочинения пела только у себя в спальне, и музыканты, казалось, не проявили к ней никакого инте­реса. Может, напрасно она послушалась совета Томми и стала петь чужие песни вместо своих собственных? Инженер сказал, что главное – это голос и что такая демонстрационная запись будет более убедительной.