Это был просто сон...
Шрифт:
— Так, вставайте-ка и пойдем.
— Это куда еще и зачем? — ощетинилась Ирина.
— В кабинет ментосканера.
— Я не вру!
— Никто не говорит, что вы врете, — устало сказала Бэлен лиданум. — Но вы напросились сами. Надо уточнить достоверность ваших воспоминаний…
Ментальное сканирование — удовольствие гораздо ниже среднего. Ирине прошлого-то раза хватило через край. В этот раз целую вечность выворачивало наизнанку, а голова превратилась в сплошную жидкую боль. Бэлен лиданум заставила выпить какую-то гадость, Ирину снова стошнило самым жестоким образом. Уточнение оказалось во сто крат хуже простого сканирования.
— Ее просто подставили, — тупо твердила она в который раз, не замечая, что уже в двадцатый раз повторяется. — Та же самая банда, которая приволокла сюда меня. Наверняка, она что-то узнала! Помешала этим тварям. Она была со мной, со мной она была! Не нападала она на этот чертов Центр! За что?! Почему ее убили? А ребенок им чем помешал?! Ваш замечательный а-дмори леангрош просто проделал за мерзавцев их работу. Почему ему в голову не пришло, что воспоминания Лиломы могут быть ложными? А может, он сам… сволочь такая… да все вы тут идиоты проклятые!
— Да что вы несете! — не выдержала Бэлен лиданум, испуганно оглядываясь. — Как вы можете городить такое на нашего а-дмори леангроша?!
— Могу! — завопила Ирина. — Могу! А он может убивать невиновных? Ему можно детей вешать?! За что, спрашивается? Почему? Да потому, что он сам наверняка заодно с этой бандой…
— Предположить такое может только полный идиот, — донесся от дверей ледяной голос Арэля Дорхайона.
— А казнить невиновного человека кто может?! — окрысилась Ирина, испытывая прилив жгучей ненависти. — Чем вам ребенок Лиломы помешал, чем?!
— А-дмори леангрош, она неадекватна! — с тревогой предупредила Бэлен лиданум.
— Вижу, — сухо отозвался Дорхайон.
Ирина истерически рассмеялась. Боже мой, кто б знал, как ей плохо сейчас было! До тошноты. До потери пульса. Хотелось упасть и умереть прямо на месте.
— Итак, вы утверждаете, что администратор Рах-Сомкэ во время атаки на Детский Центр находилась с вами? — спросил Дорхайон.
— Да! — ненавидяще выкрикнула Ирина. — Да! Ну почему меня не спросили? Почему?! Ведь меня же совсем ни о чем не спросили!
— А что показывают данные ментального сканирования? — спросил он у Бэлен лиданум.
— Воспоминания подлинные, — растерянно отвечала она. — Я отправила записи на экспертизу. Но, насколько могу судить, воспоминания подлинные. При такой глубине погружения невозможно что-либо скрыть! Следы насильственного вмешательства проявились бы безоговорочно!
— Да я вам с самого начала об этом твержу!
— Ну-ка, успокойтесь немедленно, — властно приказал ей Дорхайон. — Бэлен лиданум, а кто проводил первичное сканирование?
— Дежурный медтехник. Имя не вспомню, но регистрационная запись имеется. Легко выяснить…
— Вот и займитесь, пожалуйста.
Ирину обожгло вдруг вспышкой безрассудной яростной ненависти.
— Убийца проклятый! — страшным голосом заорала она, теряя себя окончательно. — Ненавижу!!!
Ее распирало безумное желание вцепиться в самодовольную рожу Дорхайона, разодрать до крови, выцарапать глаза, причинить сильную боль, чтоб он понял наконец хоть что-то! Но а-дмори леангрош успел перехватить ее руки, а хватка у него оказалась железная. Ирина орала, визжала, лягалась, вырывалась — все без толку. Потом она с изумлением обнаружила, что летит к стене. Удар вышиб на мгновение дух, а когда сознание чуть прояснилось, Ирина услышала голос Бэлен лиданум, прописывающий лечение:
— Гипнолигатор, покой, десятидневный курс психорелаксивной терапии.
Ирина уткнулась носом в холодный пластик стены и отчаянно зарыдала, захлебываясь слезами. Ей было уже все равно, что с ней сделают.
ГЛАВА 3. ФАРГО
Днем город удивлял, подавлял, восхищал своей красотой. Ночью же он блистал неземным великолепием. И смотреть на него хотелось бесконечно. Бесконечно любоваться. До слез, до дрожи в коленях, до внезапного сердечного спазма.
"Почему, ну почему мне не пятнадцать?.. "
В пятнадцать лет приключения в чужом мире вызывало бы один лишь восторг. Сейчас к восторгу примешивалась острая безысходная тоска. "Я чужая здесь. И останусь чужой. Навсегда…"
Десять дней психорелаксивной терапии оказались сущим кошмаром. Вязкие, тягучие синие сны, муторный туман на душе… Они помогли, как это ни странно. Эмоциональное потрясение померкло и ушло в прошлое безвозвратно. Память потеряла остроту бессильной боли. Но по второму разу переживать такое лечение — избави Бог.
Ирина зябко поежилась, обхватывая плечи руками. От той легкости, с какой психологи расправились с негативными эмоциями, несло запредельной жутью.
"Вы сами во всем виноваты", — сказала ей тогда Клаемь. — " Вы еще легко отделались. Это ж додуматься надо: обвинить а-дмори леангроша в пособничестве преступникам!"
"А что, у вас не бывает продажных чиновников?" — удивилась Ирина.
"Все бывает. Но я знаю Арэля Дорхайона давно. Не тот случай".
"Вы уверены?" — злое упрямство требовало оставить за собой последнее слово.
"Я? — Клаемь подалась к ней. — "Да я, если понадобится, жизнь отдам за нашего а-дмори леангроша."
Голос остался невыразительным, но на лице отразилась крайняя степень фанатизма. Ирина растерялась. Откуда такая преданность? Почему? Наверное, на Иринином лице появился вопрос, потому что Клаемь чуть отстранилась и сказала:
"Я у него в долгу. Вся Анэйвала у него в долгу. И каждый честный гражданин скажет вам то же самое. Вы просто не представляете, что здесь творилось при прежнем а-дмори леангроше! Надо сказать, Тьма забрала старого маразматика очень вовремя. Год-другой, и по нашим планетам прошлась бы термоядерная буря всеобщей войны. Этого не случилось благодаря одному — единственному человеку. Которого вы сдуру обвинили в покровительстве преступникам!"