Ева
Шрифт:
потому, что если сравнить всех правозащитников города с большим аквариумом, то почти все они будут мелкими
рыбешками. Найдется несколько китов – старая школа, работают медленно и основательно, но в большинстве
своем переквалифицировались в нотариусов. Вырасти до их размеров, или занять их место мечтает любой
пескарь. Нотариусы – как небожители, отдельная каста, живущая тесным обществом, никого постороннего или
случайного среди них нет, и никогда не будет. По сути дела – ничего не делают, но имеют с этого огромные
деньги. Среди остальной рыбешки в аквариуме найдется несколько пираний. Зубастые твари, в основном
адвокаты.
Но вот акула на весь город только одна! И это – Виктория.
Она по праву считалась лучшим среди адвокатов. Эта женщина бралась за такие дела, которые казалось бы и
выиграть невозможно… И процентах в шестидесяти выигрывала их.
Виктория Всеволодовна любила свою работу и особенно сложные случаи. Однажды адвокатесса взялась за
гиблое дело – вор решил влезть в частный дом через крышу. Там было небольшое застекленное окошко для того,
что бы пускать свет на кухню. Но поскользнулся и разбив окно упал на кухонный стол. У незадачливого вора
оказалась выбита спина и большие неприятности, так как хозяева дома прибежавшие на шум вызвали не только
скорую, но и милицию. Дело было гиблым. Пока за него не взялась она.
Так вот. Вора не только не посадили, но Виктория ещё и отсудила у хозяев дома двенадцать тысяч
компенсации.
После этого имя адвокатессы прогремело на всю страну. Столько влиятельных бизнесменов, политиков
бандитов обращалось к ней за помощью, что Виктория уже даже и не запоминала их имена. Ещё больше богатого
и сильного народу ходило у неё в должниках.
К ней Сергей и обратился за помощью. Мама по любому его отмажет!
При обычных обстоятельствах он бы никогда к ней не пошел. Мать всегда была жесткой, властной и очень
сильной женщиной. Твердый характер, стальная воля – это те качества, которые она годами в себе воспитывала, что бы побеждать в зале суда. Когда в зал входил судья все вставали. Такова процедура. Когда входит Виктория, все почтительно замирают. Она как лавина, её не остановишь – можно только сойти с её пути. Распыляться на
нежные чувства к сыну было совершенно не целесообразно. Вот она и не пыталась. Хоть и любила сына. Вместо
того, что бы проявлять свои чувства сюсюкаясь с ним, мать откупалась: любые самые дорогие игрушки, каникулы
в жарких странах, большие карманные деньги, ну и естественно пожизненная индульгенция на любые его грехи.
Вот только такой подход сильно отдалил их друг от друга.
Сергей рос сам по себе. Матери никогда не было дома, и она совершенно не вмешивалась в жизнь сына. Их
общение по большей части ограничивалось тем, что он приходил к ней или за деньгами, или за подарками, или за
услугой. Только такие товарно-материальные отношение и гены связывали этих по сути дела чужих людей. А
разделяла огромная пропасть отчужденности
Но сейчас не до гордости. Припарковав машину, Сергей трясущимися руками набрал номер. Мысль о том, что
сейчас нужно будет рассказывать обо всем матери, не прибавляла уверенности:
– Алло мам? – в его голосе звучало неподдельное волнение. – Нам нужно поговорить…
– Что ты опять натворил? – деловито поинтересовался приятный, зрелый женский голос. Виктория так же не
питала иллюзий по поводу отношений с сыном и понимала, что есть только две причины, по которым он мог бы
прийти: деньги и проблемы. Судя по голосу – первое можно смело отметать.
– Я поднимусь? – ему казалось, что проще будет рассказать все глядя матери прямо в глаза.
– Давай код домофона 1894, - легко согласилась она.
Прежде чем подняться к матери Сергей выкурил несколько сигарет. Его трясло. Сейчас он переживал не от
того, что сделал, а от того, что придется поговорить об этом с матерью. Как бы там ни было, а он её боялся.
Войдя в квартиру он, прежде всего, снял обувь и оставил её у порога. У матери на счет этого были довольно
строгие правила. Сергей осмотрелся – квартира совершенно не изменилась с его последнего визита. Здесь вообще
редко что-то менялось. Последний ремонт, который тут проводился, Виктория затеяла только потому, что соседи
сверху затопили её. Тогда она и обставила комнату в таком стиле: вместо модных на тот момент стенок,
занимающих все свободное пространство в квартире, женщина предпочла несколько комодов и тумбу, на которой
стоял дорогой телевизор – подарок от благодарного клиента, по которому хозяйка смотрела в основном только
новости – стеклянный журнальный столик, и дорогой кожаный уголок.
Виктория как раз сидела на нем, и пила янтарную жидкость из прозрачного бокала. Её заинтересованный и
пронизывающий взгляд был обращен на него, от чего молодой человек почувствовал себя ещё более неуютно.
Облизав пересохшие губы, он неуверенно заговорил:
– Здравствуй, мам…
– Мам? – иронично перебила его сидящая женщина. – Не Виктория? Видимо в этот раз ты влип по крупному.
Сергей ещё немного помялся, потом неуверенно присел на краешек дивана, и не глядя ей в глаза тихо сказал:
– Ага.
Он не знал что ещё сказать. Как об этом рассказать? А главное, как она отреагирует.
Даже сейчас, он понятия не имел, что творится у неё в голове. Годы, проведенные в зале суда, научили