Чтение онлайн

– Не знаем пока.

– Если попадете в деревню Ковыряловку, занимай четвертые хоромы от дороги. Там у меня в подполе брага осталась. Не успел забрать.

– Надо запомнить, – сказал Головастик самому себе.

– Ну все, ребята, шабаш. – Староста преградил нам путь. – Дальше сами по себе идите. Я свой уговор выполнил.

– И мы свой выполним. Забирай мешки.

– Благодарствую… Что-то не больно они тяжелые…

– Не тяжелые, зато дорогие. Только откроешь их, когда рядом никого не будет. А то растащат добро.

Свет дня угасал равномерно по всему пространству, словно это не светило уходило за горизонт, а кто-то постепенно убавлял яркость невидимого небесного свода. Ни один отсвет заката не заиграл на мрачных стенах занебника. Изумрудное сияние сменилось мутной желтизной, а потом и мутными сумерками. Тени не удлинялись ни на сантиметр, а просто стали гуще.

Шлепая по теплой, гладкой ровняге, мы вскоре добрались до плантации дынного дерева. Однако низенькие корявые деревца были полностью очищены от плодов, а то, что осталось под кронами, гнилье и паданцы, кто-то старательно растоптал, размазал, перемешал с мхом и травою. Только сверхстарательному Ягану удалось отыскать одну-единственную дыньку, уже размякшую и заплесневелую.

– Совсем маленькая, – вздохнул он при этом. – Тут и делить-то нечего.

– Недалеко отсюда должна быть деревня, – сказал Головастик. – Вот только названия ее не помню. Пошли, пока там еще не уснули. Может, и выпросим что-нибудь.

Мы снова двинулись вперед по самой середине ровняги. Яган, в которого голод вселил необыкновенную энергию, то и дело сбегал с дороги и, как гончая собака, петлял в окрестных кустах. Кормильцы, вынужденные предоставлять гостеприимство то служивым, то странствующим по государственным делам чиновникам, то разбойникам, имели привычку припрятывать на ночь свои запасы, и Яган надеялся выследить хотя бы одного такого хитреца.

– Точно, – сказал Головастик, останавливаясь возле крайней постройки. – Был я здесь.

– Напакостил небось? – проворчал Яган.

– Нет, в тот раз все вроде обошлось.

Головастик подергал дверь, без всякого, впрочем, успеха. Жилища здесь на ночь запирают редко – власти этого не приветствуют, однако если кто-то на такое все же решился, то уже держится до конца. Будь Головастик один, он скорее всего отступил бы, но наше присутствие, а особенно ехидные подначки Ягана побуждали его к решительным действиям. Сначала он стучал кулаками, потом пяткой, а уж потом – с разгона – плечом. После пятого или шестого удара что-то хрустнуло (надеюсь, не кости Головастика) и дверь распахнулась. За ней стоял всклокоченный мужичок, ростом мне под мышку. Держа в руке топор с костяным лезвием, он прикидывал, кому из нас первому засветить между глаз. За его спиной маячила плечистая дородная баба, составлявшая как бы вторую линию обороны.

– Привет, братец, – несколько растерянно сказал Головастик. – Почему сразу не открываешь?

Мужичок промолчал, только поудобнее перехватил топор.

– Ты разве не помнишь меня? – Головастик предусмотрительно отступил на пару шагов.

– С чего это я тебя должен помнить? – грубым голосом рявкнул мужик.

– Забыл, как я у тебя на свадьбе пел?

– На моей свадьбе двадцать лет назад пели. И не такие хмыри, как ты.

– Ну, если не у тебя, так, может, у родни твоей. Помню только, что в этом доме.

– Я здесь и года не живу. Ты мне голову не морочь. Если что надо, скажи. А нет, так иди себе ровненько куда шел.

– Дал бы нам поесть, братец. Да и выпить не помешает.

– С какой стати! Где я жратвы и выпивки на всех бродяг напасусь?

– Мы отработаем. Будь уверен. Хочешь, свадьбу сыграем. Я петь буду. Заслушаешься.

– Свадьба – это хорошо. – Хозяин задумался. – Песни я люблю… Может, и в самом деле свадьбу сыграть? Эй! – Он обернулся к бабе. – Возьму-ка я Раззяву в жены. У нее муженек вчера загнулся. Все веселее будет. Да и тебе помощь.

– Я тебе возьму! – отозвалась баба. – Только посмей мне! У нее детей пять ртов. Чем их кормить будешь, лежебока?

– Нда-а. – Мужичок растерянно поскреб живот. Топор он уже давно опустил.

– Тогда давай поминки справим, – нашелся Головастик. – Мне все равно, где петь.

– Поминки – это тоже хорошо… Поминки у нас вчера и позавчера были. А сегодня, кажется, еще никто не помер. Может, эту тварь прибить? – Он вновь оглянулся на бабу.

– Я тебя самого сейчас прибью! Сухотье скоро, а у тебя закрома пустые. О себе не радеешь, так хоть о детях подумай.

– Ходить научились, пусть теперь сами кормятся. Не собираюсь я о всяких подкидышах заботиться.

– О твоих же кто-то заботится!

– Может, заботится, а может, и нет. Откуда я знаю… Да и замолкнуть тебе давно пора. Надоела! Заходите, братцы, не слушайте эту дуру.

Мы не заставили упрашивать себя дважды и гурьбой ввалились в жилище. Воняло там не меньше, чем в подземной тюрьме болотников. При каждом шаге что-то похрустывало под ногами, словно подсолнечные семечки лопались. Хозяин засветил огарок факела, и нашим взорам предстали тараканьи армии, поспешно расползающиеся в разные стороны. Там, где пола коснулись наши подошвы, остались мокрые, расплющенные, еще шевелящиеся рыжие лепешки.

Всю обстановку хижины составляли несколько драных рогож, пара выдолбленных изнутри чурбаков, наполненных непонятно чем: не то помоями, не то похлебкой, и уже упоминавшийся мною топор. Однако вскоре неведомо откуда появились и лепешки, и сушеные фрукты, и бадья браги.

– Значит, так, братцы, – решительно сказал хозяин. – Справляем поминки. По мне. Чем с такой змеей под одной крышей жить, лучше в Прорву броситься.

Двумя руками приподняв бадью и сделав парочку хороших глотков, он как эстафету передал ее Головастику. Тот пил брагу, как гусар шампанское – не спеша, манерно, с каким-то особым шиком. Ягану не повезло: при первом же глотке он подавился чем-то, скорее всего трупом усопшего таракана. Пока он перхал и откашливался, бадьей завладел Шатун. Ему-то, судя по всему, было совершенно безразлично, что пить: брагу, нектар или отраву. Ко мне бадья попала уже порядочно облегченной. Бултыхавшуюся в ней тошнотворно пахнущую, мутную и непроцеженную жижу употреблять вовнутрь было совершенно невозможно, но и отказаться я не мог – для всех присутствующих это было бы смертельным оскорблением.

Эх, была не была, подумал я. Чего не сделаешь ради компании! Брага вышибла слезу и обожгла горло. В желудке она была так же неуместна, как раствор каустической соды. Бр-р-р!

Кстати говоря, никакая это не брага, а просто-напросто настой ядовитого гриба, похожего на наш мухомор.

– Ну что, братцы? – поинтересовался хозяин. – Что не закусываете? Или не пробрало?

– Слабовато, – ответил за всех Головастик. – Надо бы повторить. Тогда и закусим.

– А петь когда будешь?