Эвиал
Шрифт:
Священник догадывался, что деяния той ночи принадлежат рукам ведьмы, однако именно этот факт и останавливал его от того, что бы открыть правду. Как можно говорить людям, что их спас тот, кто служит делу тьмы?..
Приняв ту роль, что ему навязали окружающие, Эверс наконец-то смог приступить к своим прямым обязанностям. Он начал читать людям священные книги и учить молитвам, обращая жителей Моховников к истинной вере. Так было днем, а ночью мысли вновь возвращались к той странной женщине на темной улице.
Со временем он полностью восстановил в памяти разговор с ней, и ему ни как не давала покоя брошенная фраза: «Тогда можно будет научиться бороться с ними.» Кто эта женщина? Чем она занималась? Какие цели преследовала? Может она вовсе и не ведьма? Тогда почему она так резко отреагировала, когда узнала, кем был наставник Эверса?… Разумеется, ответов на эти вопросы не было, но факт оставался фактом, в результате ее действий была спасена деревня.
Слухи о молодом священнике, изжившем мертвяков в Моховниках и спасшем горстку смельчаков, бросивших вызов тьме, распространялись с молниеносной скоростью. Хватило одного случайного путника, забредшего в «крепость», что бы через неделю повалили паломники из других мест, с просьбой защитить и их дом. Все это стало принимать пугающие масштабы. Наконец Эверс понял, что сам себя загнал в ловушку.
С той памятной ночи прошел почти месяц, когда Фетах окончательно убедился в безвыходности сложившегося положения нового головы общины. Однажды, после вечерней молитвы он отозвал священника и усмехнувшись сказал.
— Помнишь, я тебя предупреждал не бросать слова впустую? Так вот, забыл сказать, что, умалчивая о чем-то, так же будь готов держать ответ.
— К чему ты клонишь? — испугался Священник.
— К тому, что вскоре все поймут, что ты самозванец… тогда я твоей судьбе не позавидую.
Эверс воровато огляделся и затащил бывшего голову в ближайший дом.
— У меня не было другого выхода!
Фетах заржал.
— Выход есть всегда, но пока ты его будешь искать, я наслажусь тем, как рушится все, что ты здесь возвел!
Парень запаниковал. Этот мужлан был прав! Священник закусил губу, сморщился, словно проглотил злоб-траву и выложил все как на духу. Фетах слушал не перебивая, а когда парень закончил, то скривил губы в привычной ухмылке.
— Наконец-то ты принял верное решение… Женщина говоришь?
Эверс кивнул.
— Черные как смоль волосы с седыми прядками, на вид лет тридцать…
Священник не помнил, что бы упоминал об этом, но кивнул вновь.
— Марта! Сука живучая!
Парень даже вздрогнул от неожиданности, ему вспомнились слова ведьмы: «А ты то ему что сдалал?» Как же он не понял сразу? Она знала Фетаха и не понаслышке.
— И где она сейчас? — бывший голова надвинулся на Эверса так, что тот отшатнулся.
— Не знаю… Она обмолвилась о том, что здесь ее дела закончены…
— Что она говорила еще?!
— Ни чего больше! Что-то про природу мертвяков и все…
Фетах почесал небритый подбородок и сплюнул на землю.
— Свалила… знаешь что, священник, тебе я тоже советую убираться отсюда.
Эверс молчал, а голова продолжал размышлять вслух.
— Я обучен грамоте и могу продолжить твое дело, разумеется, если ты объявишь меня своим э… наместником, или как там у вас?… А ты… тебе лучше всего возвращаться в свой Аркин. Возвращаться с повинной. Если припомнишь что-нибудь еще на счет ведьмы, то сможешь сдать ее, и тебе это зачтется. Времени ты и так много потерял… я дам тебе денег. Доберешься до Абардина, а там морем в Аркин. Скоро сезон дождей, тракты размоет… морем быстрее. И все останутся довольны.
Священник слушал Фетаха и понимал, что теперь он сел не просто в лужу, а настоящую канаву. Бывший голова вновь вернет себе власть, более того, примет ее из руг всеобщего любимца и героя, а сам Эверс с позором вернется домой…
Надежда
Перед Священником опять раскинулась дорога, только в этот раз на сердце не было той веры, что месяц назад. Фетах устроил все лучшим образом. Он объявил, что спасителю Маховников нужно вернуться в Аркин с добрыми новостями. Вместе с тем, что бы его дело жило в этих краях, он оставляет вместо себя бывшего голову, так как он единственный, кто обучен грамоте. К тому же и у него есть опыт в управлении житейскими делами.
Провожали Эверса как настоящего героя из сказок со слезами и молитвами, а сам «герой» чувствовал себя последней свиньей. Он возвращался обратно посрамленный собственной же глупостью, однако Фетах был прав. Парень в сердцах пнул какую-то корягу. Этот ублюдок все просчитал наперед! Аркин — лучший вариант из худших. На западе и севере все уже наслышаны о его подвигах, юг плохо освоен, там делать нечего, на востоке погосты еще спокойны, но зомби готовы вот-вот подняться из своих могил…
От неожиданной догадки священник даже остановился. Ведьма вскользь упомянула о том, что хочет изучить как мертвые разупокаиваются. Решение созрело мгновенно. Священник свернул с дороги и пошел полем в сторону северо-восточного тракта.
Эверс не знал, правильно ли поступает, отправляясь на поиски Марты, но вернуться вот так в Аркин он просто не мог, лучше умереть голодной смертью или от рук ведьмы! С нее все началось, на ней должно и закончиться, а что там будет дальше? Загадывать парень не стал.
Новоиспеченный наставник Моховнической церкви предупреждал Эверса, что вздумай тот свернуть с дороги и избрать другой путь, как в глазах его братьев он сразу станет преступником и беглецом, скрывающим свой позор. Фетах и здесь попал в точку. Прикрывать дела тьмы светлым именем Спасителя — какой грех может быть тяжелее для священника?
Первым делом, следовало сменить одежду, что Эверс и сделал на первом же постоялом дворе. Благо в этих землях, они стали попадаться чаще. Освободившись от всего, что могло в нем выдать священника, парень оставил себе только знак Спасителя на цепочке и карту западных земель, которую ему выдали в Аркине.
На ней были отмечены «зараженные» земли. Однако, учитывая, сколько он пробыл в Маховниках, положение дел могло измениться. Люди, бывавшие в «крепости» рассказывали столь разные слухи, что основывать поиски на их словах не представлялось возможным. Разбираться приходилось на местах.