Эвиал
Шрифт:
— Нашел? Что ж я тебя тогда не прибила?…
— Пожалела? — только и нашелся, что ответить Эверс.
Марта выглядела крайне уставшей. Она сильно похудела. Сказывалось одиночество и постоянный страх за свою жизнь, в остальном она была такой же, как ее запомнил Эверс той ночью.
Они сидели за столом и болтали как обычные люди, а не враги, каковыми, несомненно, должны являться служитель света и сподвижник тьмы.
— Понимаешь, когда ты вошел, я подумала, конец мне… ты же из этих. Мог привести с собой кого-нибудь… Устала я бояться…
Женщина сделала судорожный глоток пива и поморщилась.
— Тогда в деревне ты мне все испортил… я рассчитывала закончить свои дела и перебраться в другое место. Только Фетах знал о моем существовании и то считал меня погибшей. Люди бы так и не поняли, что произошло, а твое появление все смешало. Пошли бы слухи о непонятной женщине, и все бы открылось. Прикончить тебя я не смогла бы… поэтому единственное, что пришло в голову, «свалить» все на тебя. Я понимала, что священник никогда не признает, что ведьма сделала благое дело. Я оттащила тебя на площадь, а там сыграла фантазия людей… Я ведь права?
Эверс кивнул и горько усмехнулся…
— Знала бы ты, чем все обернулось.
— Ну, так поведай.
Парень почесал затылок, глотнул из кружки и рассказал все, что с ним произошло с той памятной ночи. Под финал приключений в «крепости» женщина помрачнела и покачала головой, но перебивать собеседника не стала. Когда рассказ закончился, она некоторое время помолчала, а потом махнула рукой.
— Хуже все равно не будет… меня эта история в Моховниках выбила из колеи, и я потеряла бдительность. Чуть не попалась, пришлось скрываться, но я почти закончила все, что хотела сделать. Осталось немного, потом я уйду в Нарне. Говорят, что темные эльфы не выдают беглецов… Только бы успеть.
— Не боишься, что я тебе помешаю.
— Боюсь, — неожиданно согласилась Марта, — я сейчас всего боюсь… и я уже так не могу. Тем более, судя по всему, у тебя проблем и без меня хватает. Кстати, ты дурак… но очень везучий дурак.
Такие откровения поставили парня в тупик, и он не нашелся, что ответить, а ведьма усмехнулась и сказала.
— Думаешь, Фетах сам догадался, как обманывать мертвяков? Он хитрый и расчетливый ублюдок, но такие категории не для него… думаешь, все дело в тушках животных? Это лишь материал расходный, а на самом деле… хотя, впрочем, ТЕБЕ лучше этого не знать. Голове нужна была власть, а мне свобода действий, я ему дала, то чего он желал и отблагодарили меня ножом в спину… Фетах понимал, что, связываясь с подобной мне — не шутка… он решил замести следы. И с тобой он поступил бы так же, но твоя глупость помешала этому. Как полагаешь, что это он так заботился о твоей судьбе? Советовал идти в Аркин с повинной, дал денег на корабль… запугивал, что нельзя сворачивать, иначе твои собратья проклянут тебя, тьфу! Я уверена, что до Абардина ты бы не добрался…
Эверс слушал Марту и с каждым словом все больше убеждался в том, что он полный простофиля. Вся его история была фарсом с самого начала. Им крутили как только могли и все, кому не лень.
— И что мне теперь делать?!
— Одно могу сказать точно, к своим тебе путь закрыт навсегда… если после Моховников шанс еще и был, то теперь ты сам себя поставил вне закона. Хотя, если хочешь знать мое мнение, то лучше такая судьба, нежели смерть от руки подонка.
За окном стал накрапывать мелкий дождик. Марта тихо ругнулась и встала из-за стола, что бы взять еще выпивки. Хозяин уже ушел спать, оставив двоих посетителей допивать пиво в пустом зале.
Эверс размышлял над своей нелепо складывающейся судьбой. Вот и конец. Встреча с ведьмой лишь расставила все на свои места, ни чего не изменив. По-правде говоря, ему стоило смертельно обидеться на Марту за то, что она поломала ему жизнь. Возненавидеть Фетаха за его жажду власти, которую он все-таки приобрел за счет страданий самого же Эверса. Однако в душе было пусто, а сам парень привык искать причину в первую очередь в самом себе. Чем больше парень думал над этим тем меньше понимал, что творится вокруг.
Священника, несущего людям добро, используют, как последнюю тряпку. Ведьмы спасают людей от неупокоенных. Все встало с ног на голову. Эверс запутался и его вопрос Марте: «Что мне теперь делать?» на самом деле таил в себе куда более глубокий смысл. Женщина вернулась за стол, посмотрела в глаза парня и вздохнула.
— Ты искал не меня, а ответ на вопрос, почему все так вышло… если честно, я не знаю, но ты сам можешь найти разгадку, если поймешь, зачем ты поступаешь именно так, а не иначе. Не важно, что говорят люди, главное — жить в мире с самим собой. Одними двигает корысть, другими страхи, третьими еще что-то, а ты? Чем руководствуешься ты?
Эверс пожал плечами.
— Я хотел нести слово Спасителево…
— Слово он хотел нести, — передразнила собеседника ведьма, — а какого лешего остался в Моховниках, когда это слово там никому не было нужно? А?
Вопрос остался без ответа. Ведьма устало потерла лоб и вновь выглянула в окно. Дождь не прекращался.
— Знаешь, мне пора… дела.
— Я с тобой.
Брови Марты поползли вверх. Мгновение она размышляла, но потом махнула рукой.
— Только не мешать.
Парень поразился собственному порыву, но, как и всегда, действовал интуитивно, не до конца осознавая для чего.
Ведьма со священником вышли из таврены и направились в хлев. Там, в стоге сена были спрятаны магические принадлежности. Краем глаза Эверс заметил какую-то книгу, но Марта тут же ее засунула глубже.
— Выждем немного, что бы даже у случайных наблюдателей не возникло подозрений… Позади хлева есть овраг, которым можно добраться до гор, а там, в обход селения и до погоста недалеко.
Некоторое время люди сидели в полной темноте, прислушиваясь к ночным звукам. Жители деревни боялись выходить по ночам даже на крыльцо своих домов, поэтому Марта была спокойна за то, что ни кто не вздумает навестить лекаря, если вдруг у него заболит живот. Для местных жителей она была странствующей знахаркой.
Всучив неожиданному помощнику сумку со всякой магической утварью, женщина первой вышла на улицу. По канаве пришлось пробираться почти ползком. Эверс только сейчас начал осознавать, во что ввязался. Мелкий и противный дождь только усугублял положение.