Чтение онлайн

Такое разделение обязанностей очень неслабо ускорило процесс. Поэтому вскоре мы уложили постель последнюю, Алиенну. Правда, одетой, так как побоялись ее испугать. Потом спустились во двор, сели на крыльцо и почти целую стражу любовались звездным небом…

[1] Смесь глины, соли и извести в определенных пропорциях в средневековье служила аналогом современных огнеупорных пропиток, так называемых антипиренов.

Глава 10.

Седьмой день третьей десятины первого месяца лета.

…Испуганный вскрик мелкой и скрип петель и приближающийся топоток босых ног я услышал ближе к рассвету, когда досматривал невесть который по счету сон. Не успел я открыть глаза, спрыгнуть с кровати и обернуть чресла одеялом, как дверь в спальню распахнулась, и ворвавшаяся в комнату Алиенна со всего размаху врезалась мне в живот.

— Все хорошо, я тут и никуда не делся, слышишь? — ласково поглаживая ее по волосам и мелко-мелко трясущимся плечикам, негромко сказал я. — Я рядом, спал за тоненькой-претоненькой стеной…

Смысла того, что я ей говорил, девушка точно не понимала. Но вскоре после того, как я повелительным жестом выставил ее встревоженную мать из своей спальни, начала реагировать на голос — чуть-чуть расслабила руки, обхватывающие мою талию, перестала дрожать, как былинка на ветру, и вжиматься лицом в грудь.

Я не останавливался — перебирал пальцами волосы, легонечко массировал напряженную шею и говорил, говорил, говорил. Долго, по моим ощущениям, кольца полтора, если не два. Как оказалось, не зря — ее начало отпускать. А меня наоборот — когда ее перестало колотить, я вдруг сообразил, что стою практически голым, а значит, в тот момент, когда Алиенна начнет соображать, могу ее испугать куда больше, чем приснившийся кошмар!

— Скажи, в этой комнате тебя кто-нибудь или что-нибудь пугает? — спросил я, когда понял, что она начала понимать то, что слышит.

Через некоторое мелкая отрицательно мотнула головой.

— А в доме?

На этот вопрос девушка ответила сразу. Так же.

— А в ближайших окрестностях заимки?

Тут Алиенна задумалась. Надолго. Видимо, не могла прийти к однозначному ответу.

— Странно, что ты колеблешься… — «удивился» я. — Ведь на много-много перестрелов вокруг этого домика нет ни одной живой души.

— Знаешь… — продолжил я после небольшой паузы, — … для того, чтобы понять, что бояться тут нечего, достаточно взять меня за руку, подойти к окну и внимательно вглядеться в ночной лес. И понять, что его обитателям нет дела до людей!

Ласковый голос и уверенный тон сотворили чудо: Алиенна окончательно расслабилась, расцепила кольцо рук, взяла меня за запястье и, послушно повернувшись к окну, сделала первый робкий шаг. Я скользнул следом, но чуть в сторону и дотянулся до рукава куртки, с момента вселения в эти покои висевшую на спинке кресла. Быстренько вдел левую, свободную руку в рукав, накинул куртку на плечи и попросил девушку перехватить меня за другое запястье, так как «открывать створки правой будет удобнее».

Выглянув в открытое окно и уставившись во тьму, Алиенна зябко поежилась, качнулась назад и вжалась спиной в мой живот:

— Н-нет, ночной лес меня все-таки пугает!

— Знаешь, еще не так давно Майра смотрела на окружающий мир так же, как ты, то есть, со стороны и словно издалека. Но однажды ночью, оказавшись рядом со мной на берегу небольшой речки, она вдруг захотела подойти поближе и почувствовать, каков он на самом деле. Тогда я посоветовал ей сделать «кошмарную вещь».

— Какую? — тихо спросила мелкая.

— Набрать в грудь побольше воздуха, опуститься под воду с головой, вцепиться во что-нибудь под ногами, закрыть глаза и полностью расслабиться!

— Я бы умерла от страха! — призналась девушка и вжалась в меня еще сильнее.

— Майра тоже боялась… — позволив себе чуть-чуть покривить душой, сказал я. — Но она мне верит. Может быть, даже больше, чем самой себе. А еще знает, что я никогда не посоветую ей ничего плохого. Поэтому попробовала. А буквально через пару десятков ударов сердца поняла, что мир невероятно красив!

— Я тоже вам верю! — торопливо выдохнула Алиенна.

— Да, веришь, но по-другому: в тебе, кроме веры, есть сомнения, страхи и много чего еще. А в ней — только она одна!

— Это как?

— Если я спущусь во двор, подойду к окну Майры, позову ее и скажу «Прыгай!», то она сиганет вниз, не задумавшись ни на мгновение. А все остальные, включая тебя, спросят, зачем мне это надо, поинтересуются, точно ли я смогу их поймать, предложат пару других, менее опасных способов спуститься, или вообще откажутся…

Девушка зябко поежилась:

— Верить настолько сильно страшно!

— Мне кажется, ты не понимаешь, что такое страх… — вздохнул я. — Вот смотри, если я предложу тебе взять в левую руку очень острый нож, а затем начать его подбрасывать к потолку и ловить, то ты испугаешься, верно?

— Ну да!

— Испугаешься потому, что владеешь левой рукой хуже, чем правой, и не умеешь жонглировать ножами, а значит, имеешь все основания предполагать, что порежешься о лезвие! Согласна?

— Ага.

— В то же время мой меч, который сейчас лежит у изголовья кровати, совершенно не пугает, несмотря на то что он, в отличие от ножа, создан для убийства. И знаешь, почему? Да потому, что ты точно знаешь, что он не опасен, ибо я на тебя не нападу! Если вдуматься в суть того, что я сказал, получится, что страх — это напоминание твоей души твоему разуму о том, что ты чего-то не умеешь или не знаешь! Задумайся — забравшись на лошадь первый раз, ты боишься упасть и покалечиться. Появляется навык верховой езды — получаешь удовольствие от скачки наперегонки с ветром и не думаешь о возможном падении. Оказавшись на каком-нибудь балу первый раз, боишься показаться деревенщиной. Появляются знания и опыт — чувствуешь себя королевой…