Чтение онлайн

Тина, до этого момента восседавшая на противоположном краю ложа и с напряжением прислушивавшаяся к нашему разговору, тут же оказалась на ногах и, сделав вид, что за какой-то надобностью направляется к костру, прошла мимо дочери. Та онемела — видимо, не представляла, что ее мать, наверняка казавшаяся девушке идеалом благородной, может облачиться в настолько «развратную» одежду.

Тем временем ар Лиин-старшая, внимательно отслеживавшая реакции дочери, деловито пожала плечами:

— На мой взгляд, Найта и Вэйль выглядят в таких костюмах куда интереснее…

— Не-не-не, на меня сейчас лучше не смотреть! — затараторила старшая хейзеррка, включившаяся в игру. — Я сонная, растрепанная и помятая, поэтому оценивать костюм лучше на Вэйльке!

— Найта и Вэйль. Обе — Эвис… — тихонько прокомментировал я и вместе с развернувшейся на месте Алиенной уставился на младшую хейзеррку. И порядком удивился, заметив, насколько она изменилась после того, как выздоровела: копна угольно-черных волос, волнами опадающих на плечи, стала выглядеть гуще. Во взгляде появилась уверенность в себе, а в уголках глаз — искорки сдерживаемого смеха. Личико порозовело и округлилось. Губы стали ярче и сочнее. Добросовестно расстегнутый ворот куртки демонстрировал верхнюю часть груди весьма приличного объема, а штаны с затянутой шнуровкой — очень и очень аппетитные бедра!

— Красиво! — через какое-то время признала мелкая. — Но ведь это же ужас как…

— … удобно! — «поддакнул» я, а когда растерянная девушка непонимающе уставилась мне в глаза, объяснил: — Понимаете, лес — это не только зеленое море, которым можно любоваться из окна вашей спальни, но и лезущие в глаза ветки, колючки, пытающиеся оцарапать кожу, и насекомые, так и норовящие ее прокусить. Если вы пробежитесь в платье хотя бы вокруг этой поляны, то очень быстро поймете, что подол, так красиво стелющийся по полу во время движения по коридорам или залам вашего родового замка, а также пышные рукава, предназначенные неизвестно для чего, цепляются за каждую ветку. Плотно зашнурованный корсет мешает нормально дышать. А туфельки на высоком и остром каблучке проваливаются сквозь ковер из иголок и застревают в земле!

— Если оценивать одежду под этим углом, то такой костюм, пожалуй, действительно удобнее любого платья! — неуверенно согласилась она. — Но оказаться в нем под оценивающими взглядами я, пожалуй, не рискну!

— Ближайшие месяц-полтора рядом с вами буду находиться только я, ваша мама, Майра, Найта и Вэйль… — сообщил я. — Взгляд кого из нас пятерых вы считаете оценивающим?

…Охотничья заимка действительно напоминала небольшую крепость. Высокий — в два с лишним моих роста — глухой забор с небольшими башенками по всем четырем углам можно было преодолеть, лишь открыв мощные ворота, способные выдержать несколько ударов тарана. Первый этаж «донжона» был совершенно глухим, жители второго могли смотреть на окружающий мир только через узкие бойницы, а окна были лишь на третьем. Но и они в случае опасности могли полностью перекрываться ставнями, больше похожими на большие пехотные щиты. Признаков наличия на крыше крепостных стрелометов я не обнаружил. Зато оценил венчающие ее зубцы в форме ласточкиного хвоста и дополнительной бойницей посередине.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что тот, кто строил эту заимку, был очень добросовестной личностью. Либо чего-то опасался: и забор, и «донжон», и вспомогательные постройки, разбросанные по территории, были пропитаны смесью глины, соли и извести[1]. А воду из колодца можно было набрать, не опасаясь случайной стрелы, так как он был надежно укрыт широкой двускатной крышей.

Зато внутри «донжона» внешней суровостью и не пахло. Даже на первом, «общем», этаже стены были затянуты роскошными гобеленами, изображающими сцены охоты, и увешаны головами и чучелами всевозможных представителей животного мира. Массивные, но основательно устаревшие диваны и кресла радовали седалища мягкой, хорошо выделанной кожей. Масляные светильники и подсвечники блестели полированной бронзой. А здоровенный стол, рассчитанный человек на двадцать, и тяжелые стулья с высокими спинками потрясли бы самых пристрастных ценителей прекрасного вычурной резьбой.

На втором этаже, предназначенном для проживания гостей, было еще роскошнее. Все шесть покоев — по три с каждой стороны центрального коридора — были трехкомнатными. В гостиных имелись небольшие столы, стулья, оружейные стойки, мягкая мебель и зеркала. В женских комнатах — шкафы для одежды и обуви, сундуки для вещей, столики с зеркалами для ухода за собой и мягкие пуфики. В спальнях, кроме широченной кровати с балдахином, пары кресел, ковров и картин обязательно присутствовал небольшой столик с мерной свечой и камин. А еще сдвижной ростовой щит, в «мирное» время закрывающий бойницу и прикрытый довольно большим зеркалом.

Обстановка третьего этажа в принципе соответствовала обстановке второго, разве что вместо шести отдельных покоев тут было только пять. А освободившееся место занимал небольшой и очень уютный «семейный» обеденный зал с большим камином и горой прекрасно выделанных звериных шкур на полу.

Несмотря на все это великолепие и обилие в нашей компании благородных дам, вселение в комнаты прошло очень спокойно и мало чем отличалось от подготовки к первой ночевке в лесу. То есть, стоило мне объявить своими единственные средние покои третьего этажа, как в смежные справа ввалилась Майра, в смежные слева — Тина с Алиенной, а самые дальние от лестницы заняли Найта с Вэйлью.

Следующие пару страж — с обеда и до позднего вечера — мы занимались хозяйством. Обе хейзеррки взяли на себя наведение чистоты и порядка на третьем этаже и в бане. Ар Лиин-старшая на пару с Майрой занялись кладовыми и кухней. А я с моральной поддержкой мелкой, хвостиком бегавшей за мной, обиходил лошадей и разместил их в стойлах, перетаскал дрова из поленницы в баню и кухню, растопил печи, поднял сумки с вещами в обеденный зал, а с продуктами — отнес в кладовые и так далее. Последним запланированным на день серьезным делом — рассыпанием «чеснока» под стенами, в самых удобных для скрытого наблюдения местах на опушке леса и в начале всех тропинок — занималась Алиенна: я таскал с собой мешки с «колючками» и говорил, куда и по сколько штук кидать. А дочка Тины не только выбирала «самые правильные» места, но и добросовестно прятала остро отточенные штыри под опавшей листвой, комками мха и пучками травы.

С «севом» на прилегающей к заимке территории закончили уже после заката и с чувством выполненного долга рванули на очень уж вкусные запахи, доносящиеся из «крепости». Увы, вломиться в «донжон», вбежать на третий этаж, рухнуть в свои кресла и дорваться до еды нам коварно не дали: Найта с Вэйлью отловили нас еще на крыльце и погнали к колодцу мыть руки. Когда мы предстали перед злобными привратницами чистыми и слегка задубевшими, нас обругали за «кошмарный» внешний вид и отправили переодеваться. А опрятно одетых и жаждущих оценить кулинарные способности дежурных хозяек заставили ждать целое кольцо, пока те носили приготовленную еду на стол!

Праздника или пира из ужина не получилось: отдав должное густой мясной похлебке и поклевав кукурузной каши с сыром, до смерти уставшие благородные дамы настолько осоловели, что начали засыпать прямо в креслах. Даже не пригубив очень неплохого красного вина. И лишь Майра, привыкшая заниматься хозяйством от рассвета и до заката, выглядела бодрой и довольной жизнью. Поэтому когда я поднял на руки Тину, отнес ее в спальню, положил на кровать и удалился, хозяйка рода Эвис взяла на себя самое сложное — разула и раздела спящую женщину, а потом накрыла ее одеялом.