Чтение онлайн

Папоротник нерешительно поднялся на две ноги. Какое-то мгновение он стоял вертикально, глядя на мир, раскинувшийся вне досягаемости приматов, в зелёную пустоту, где бродили животные — антилопы, слоны и халикотерии, питавшиеся в изобилии растущей травой.

Потом он снова опустился на четвереньки и удрал обратно в тень леса — его нервы сдали.

Капо отвесил ему звонкий удар по голове за то, что он подверг себя такому риску. Затем он повёл свою стаю обратно в чащу леса.

Капо забрался на дерево акации и стал искать плоды и цветы. Капо хорошо лазил по деревьям. Он использовал своеобразный стиль лазания — подтягивал тело вверх на руках и при этом держался за ствол ногами, обеспечивая себе опору.

Это был подвиг, которого не смогла бы совершить Странница — да и вообще никто из низших узконосых обезьян. Человекообразные обезьяны, к которым принадлежал сам Капо, обладали расширенной грудной клеткой, короткими ногами и длинными руками. Они приобрели ещё большую гибкость, когда лопатки сдвинулись на спинную сторону тела, что позволяло Капо поднимать руку над головой. Всё это было приспособлением для того, чтобы подтягиваться вверх по стволу дерева. И если Странница провела значительную часть своей жизни, просто бегая по ветвям, то Капо умел забираться на дерево.

И эта перестройка исходного типа строения ради возможности лазить имела ещё один побочный эффект, легко заметный на длинном узком теле Капо. Двигаясь в вертикальном положении, с новой структурой костей и системой поддержания равновесия, Капо уже был преадаптирован к ходьбе на двух ногах. Иногда он делал это на деревьях, держась за ветки для поддержания равновесия, когда пробовал дотянуться до плода, висевшего выше всех, а иногда представители его вида вставали на ноги на открытом месте, как это продемонстрировал Папоротник.

Когда тела обезьян подверглись переделке, они стали умнее.

В этих тропических странах фруктовые деревья редко плодоносили одновременно. Даже если тебе удалось обнаружить плодоносящее дерево, до следующего придётся изрядно прогуляться. Поэтому обезьянам каждый день приходилось затрачивать много времени, разыскивая разрозненные источники ресурсов, кормясь поодиночке или маленькими группами, и вновь собираясь вместе для сна в укрытиях на вершинах деревьев. Этот основополагающий способ сбора пищи оказывал влияние на особенности их социальной жизни. С одной стороны, от них требовалось очень хорошо понимать окружающую среду, если они хотели найти столько пищи, сколько им было нужно.

И, если помнить об их образе жизни, то узы, связывавшие их, оказывались непрочными. Они могли рваться и комбинироваться в ином порядке, образуя особые отношения с другими членами сообщества, даже если они не могли видеться с ними на протяжении нескольких недель подряд. Отслеживание сложности многоуровневого и многослойного социального устройства требовало усиления сообразительности. Когда обезьяны жонглировали своими отношениями, создавалось ощущение, что они разыгрывают вживую сценарий мыльной оперы — но это был социальный водоворот, в котором оттачивался их развивающийся ум.

В первые годы после великого раскола архаичной группы антропоидов на человекообразных и низших узконосых обезьян человекообразные обезьяны стали доминирующей группой приматов Старого Света. Хотя сдвигающиеся климатические пояса ограничили их местообитания низкими широтами, в непрерывном лесном поясе, который охватил всю Африку и простирался вдоль Евразии от Китая до Испании, места для них хватало с избытком. Следуя по этому зелёному коридору, обезьяны вышли из Африки и расселились по лесам Старого Света. Фактически, они мигрировали бок о бок с хоботными.

Во времена их триумфа существовало более шестидесяти видов человекообразных обезьян. Их размеры различались от существ с кошку до великанов величиной с молодого слона. Самые крупные, вроде гигантов, питались листвой, виды среднего размера — размером с Капо — поедали плоды, а самые мелкие, весящие меньше килограмма или около того, были насекомоядными, как их далёкие предки. Чем мельче животное, тем быстрее его обмен веществ, и тем лучше качество пищи, которую оно потребовало. Но места хватало всем. Это был век человекообразных обезьян, могущественная империя антропоидов.

К их сожалению, так продолжалось недолго.

Поскольку мир продолжал остывать и становился всё суше, великие пояса лесов съёжились до изолированных островков вроде этого. Исчезновение связей между лесами Африки и Евразии изолировало азиатские популяции человекообразных обезьян, которые независимо от событий в Африке разовьются в орангутана и его родичей. За сокращением площадей мест обитания следовало сокращение численности видов. Фактически, большинство видов человекообразных обезьян уже давно вымерло.

А потом начался звёздный час нового конкурента.

Капо добрался до участка с густой листвой — он знал, что в этом месте на данной акации росло особенно много цветов. Но он обнаружил, что колючие ветки были уже начисто ободраны. Отклонив их в сторону, он нос к носу столкнулся с удивлённым маленьким лицом чёрного цвета, окаймлённым белой шерстью и с серым хохолком. Это была мартышка наподобие верветки, и сок сочился из её маленького рта. Она посмотрела в глаза Капо, взвизгнула и пулей скрылась с его глаз, прежде чем он смог хоть что-то ей сделать.

Капо немного отдохнул, глубокомысленно почёсывая щёку.

Мартышки были вредителями. Их большое преимущество состояло в том, что они умели поедать незрелые плоды. Их тело производило ферменты, чтобы нейтрализовать ядовитые химические соединения, используемые деревьями для защиты плодов, пока их семена ещё не были готовы к прорастанию. Человекообразные обезьяны не могли приспособиться к этому. Так что мартышки могли обобрать деревья ещё до того, как человекообразные обезьяны просто подойдут к ним. Они даже выдвигались на равнины, где питались похожими на орехи семенами, которые искали там. Для человекообразных обезьян мартышки были такими же жёсткими конкурентами, какими всегда были грызуны.