Чтение онлайн

Он выудил из папки с документами экземпляр с замечаниями и положил на стол Тома.

— В тот момент я даже обиделся. — Он противно улыбнулся. — Но если подумать, она оказала мне услугу. Я ведь подготовил экземпляр и для мистера Торна — в конце концов, он председатель правления. У меня было чувство, что я должен отстаивать свою точку зрения.

Келлер откинулся в кресле, наслаждаясь эффектом от своих слов. При упоминании имени мистера Торна босс побледнел.

Спасибо Роксане за подсказку, подумал Келлер.

— Понимаю, — сказал Голдман.

— Правда понимаешь, Том? — В вопросе прозвучал сарказм. — Да, так вот, я думаю, Элеонор отвечает за покупку слабого сценария. За утверждение актеров без имени. За ошибку в выборе места съемок на натуре. В общем, за то, что она выпустила проект из-под контроля. Здесь, в студии, мы не знаем, что там творится. Последнюю неделю Флореску перестал мне посылать ежедневные отчеты. А не имея возможности просмотреть отснятый материал, как мы узнаем, есть ли там что-то стоящее, что помогло бы выйти из трудной ситуации? Ты должен признать: все увиденное не вдохновляет. Ну и потом, пошли разговоры, Том…

— Уже? — спросил потрясенный Голдман.

— Ну… Слухи поползли. Я сказал в отделе паблисити, чтобы они опровергли их, но… Ты ведь сам знаешь, как бывает.

Да, подумал Голдман, я точно знаю, как бывает. Если я не дам тебе то, чего ты хочешь, ты сам все эти слухи вытащишь на улицу. И нам конец.

Стоило запустить слух, что фильм «Увидеть свет» станет хитом, как дешевые акции «Артемис» взлетели вверх. У них так долго не было хита, студия едва барахталась. Но от проекта «Мэйсон — Флореску» с полной уверенностью ожидали потрясающего успеха. Из-за репутации Элеонор, с ее четкостью и твердым следованием бюджету, никто не предполагал, что дела у «Артемис» могут пойти хуже прежнего.

Пока акции подорожали. Но если новости о возможном фиаско выплывут…

Боже, подумал Голдман и почувствовал, как паника охватывает его. А какова его доля акций? В общем, за последние двадцать лет у него накопилось прилично…

Он быстро подсчитал в уме, и ему стало нехорошо. «Забудь о потерянной работе. Так можно потерять и дом. Миллионы, вложенные в ценные бумаги, исчезнут…»

Как он все это объяснит Джордан? «О, дорогая, мне очень жаль, но я боюсь, ты не сможешь организовать благотворительный вечер в защиту тропических лесов. И к тому же, я думаю, нам надо поговорить о продаже одной из машин. И прикинуть, сможет ли наш ребенок учиться в колледже».

Боже, он ясно видел ее лицо. И оно совсем не такое, каким должно быть у жены, понимающей своего мужа.

«Элеонор бы поняла меня», — подумал Том.

Нет никакой Элеонор. Она всех нас втянула в эту мясорубку.

— Джейк, я понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Голдман.

Ему очень не хотелось быть заодно с этим типом, но Джейк говорил правду. Совершенно ясно, они с Элеонор не правы.

— Хорошо, — улыбнулся Джейк Келлер. Он схватил Голдмана за горло, и они оба это понимали. — Тогда договорились. Я принесу свой план спасения фильма, сверю бюджет, подготовлю все материалы для производственного совещания на следующей неделе. Я собираюсь обвинить Элеонор по каждому пункту. — Он воинственно похлопал ладонью по документу. — Ей придется или защищаться, или предлагать лучший выход — у нее будет шанс парировать мой выпад. Но если она не справится, ты назначаешь меня главным по этому проекту сразу же.

Голдман вздохнул. Этот ход означает ее увольнение. Ни один президент не смог бы смириться с подобным. Элеонор должна будет сложить с себя полномочия, прямо там, на заседании. Перед всеми.

— Мы должны сделать это публично?

Келлер снова улыбнулся.

— Я хочу только так. Открыто. Перед всеми. Ты знаешь, как я ненавижу склоки за спиной. — Он встал, собираясь уходить. — Итак, мы договорились, Том?

Голдман взял его вялую руку и без всякого желания пожал ее.

— Думаю, да, — сказал он.

— Боже, — пробормотал Зак Мэйсон, оглядываясь вокруг.

— Впечатляет, да? — спросил Фред Флореску, довольный потрясением звезды. — Я хотел, чтобы ты посмотрел на это место вечером, прежде чем завтра начнем снимать.

Чтобы ты прочувствовал.

Мужчины стояли на краю пыльной горной дороги возле поворота на туристскую тропу, пробитую сквозь густую зелень. Здесь Флореску собирался снимать джунгли, он показывал Заку Мэйсону реальную картину. Когда они выбрались из помятого четырехколесного грузовичка, изумрудные склоны Морн-Бланк выглядели довольно обыденно. Просто густые непроходимые заросли. Но стоило сделать два шага вглубь, и Мэйсон изумленно открыл рот.

Они стояли на краю горного хребта. Тропа уходила вниз от них, поворачивая влево. Густой лес был опутан вьющимися растениями, сходившимися вверху в зеленую плотную крышу. Солнечные лучи пробивались через нее, расцвечивая огнями мглистость чащобы. Кривые деревья, покрытые неопрятной бородой влажного красного мха, росли густо по обеим сторонам тропы. Орхидеи обвивали некоторые из них. В воздухе стоял густой аромат дикой корицы, огромные папоротники виднелись повсюду, и кокосовые пальмы шевелили ветками на ветру вдоль склонов. Зак заметил маленькую ярко-голубую птичку, вспорхнувшую с ветки и пролетевшую через освещенную солнцем прогалину. Джунгли были живыми, здесь все двигалось, шумело, гудело, квакало…

— Прямо как в фильме «В поисках потерянного ковчега», — покачал головой потрясенный Зак.

Флореску похлопал его по плечу.

— Совершенно верно, амиго. Это самый замечательный фон для съемок, какой мне доводилось видеть. Именно поэтому я не намерен отказаться от этого места, что бы ни говорил Дэвид Таубер.

Зак быстро взглянул на него.

— А что именно он говорит?

Режиссер пожал плечами:

— Он говорит, «Артемис» может приостановить проект.

— Черт побери! Почему?

— Ну, если верить твоему агенту, из-за погоды.

Зак посмотрел на сверкающее голубое небо, на котором не увидел ни единого облачка — оно было голубым до рези в глазах.

— Погода мне кажется хорошей.

— Дело в том, что сейчас конец сентября. Мы должны были уже все закончить. Вот-вот начнется сезон дождей. — Флореску снова пожал плечами. — Таубер говорит, Элеонор Маршалл сделала огромный просчет, выбрав Сейшелы.

Она не учла возможные задержки, и в результате чем дольше мы здесь сидим, тем вероятнее, что нас застигнут дожди. Я говорю не о мелком дождике, как ты понимаешь.